4 февраля на НТВ состоится премьера новой программы "Главный герой" с Антоном Хрековым, рассказывающей об интересных личностях. Экс-лицо "Сегодня", по доброй воле ушедший из новостей, отказывается называть себя ведущим. Даже в титрах Хреков будет значиться как автор, корреспондент.
– Твоя воля, Антон, ты бы оставался за кадром?
– Моя работа в "Главном герое" на 99 процентов и происходит за кадром. Очень много времени занимают съемки, редакторская работа, уговаривание людей согласиться на интервью. Поэтому утверждения о том, что в "Главном герое" я возвращаюсь к работе в кадре, верны лишь отчасти.
Есть профессиональные телеведущие – мне трудно за них говорить, потому что я таковым не являюсь. Их работа заключается в том, чтобы быть на экране. У меня всегда была другая работа – исходя из вашей терминологии, закадровая. В "Сегодня" я готовил и свои сюжеты, и целые выпуски новостей. А в 19.00 и в 22.00 мы приходили в студию, чтобы отчитаться о проделанной работе.
– И почему ты прекратил это делать?
– Из новостей я уходил целенаправленно, мне хотелось заниматься чем-то другим. В какой-то момент я понял, что деятельность в "Сегодня" пора заканчивать. Невозможно, как в Америке, 30 лет работать в новостях на одном и том же посту. У нас немножко другая действительность.
В тот момент как раз создалась дирекция праймового вещания – туда я и ушел, чтобы работать над новыми программами. Какими они будут, тогда еще не было известно. Сейчас моя задача ясна – "Главный герой".
– Лавры "Историй в деталях" не дают покоя?
– С таким же успехом можно сказать, что "Историям в деталях" не давали покоя лавры "Намедни". Это будет и неправда: "Истории" – совсем другая программа, и правда: там много попыток копировать обороты, которые ввел в журналистику именно Парфенов... Если сравнить нашу работу с деятельностью супермаркета, то, наверное, с "Историями в деталях" мы располагались бы в одном отделе. Но продукт разный – по вкусу, содержанию, цене.
И потом, я не вижу особенных лавров у "Историй в деталях", хотя программа неплохая. Но идея рассказывать о личностях существует столько, сколько и журналистика. Другое дело – формат. И на советском телевидении, и на российском сейчас – масса проектов, рассказывающих о личностях. Но все они в разных форматах.
– Ваши герои - люди известные?
– Выдающиеся. Известные, но не те, которые появляются, кажется, даже при включении утюга. Героиней нашей программы может быть и бабушка, которая профессионально ходит на все митинги – от Касьянова до Зюганова. И Абрамович – человек, о котором много известно сейчас, но практически ничего – до его пришествия в Кремль. Об этом периоде мы и собираемся сделать большой двухсерийный репортаж.
– Кто из звездных репортеров работает над "Главным героем"?
– С Борисом Корчевниковым, который сейчас продолжает сниматься в "Кадетстве", мы составили сложный график, чтобы он мог и сниматься, и работать у нас. Пока его появления будут реже, чем нам бы хотелось. Юлия Варенцова, работавшая в "Намедни", делает сюжеты для нас. Василий Арканов, который некоторое время назад ушел из информационной службы, будет работать у нас в определенной, как сейчас говорят, "ловушке тем". Например, сюжет про русско-голливудскую звезду Антона Ельчина делает он.
– Какие сложности на репортерском уровне?
– У нас есть главный принцип: в 99 процентах случаев сюжеты делаются при участии главного героя, когда он соглашается рассказать о своих подвигах от первого лица. Например, у нас будет мини-фильм о Сергее Челобанове, который был звездой, гражданским мужем Аллы Пугачевой, а сейчас собирается вернуться на эстраду. Его рассказ, мне кажется, никого не оставит равнодушным. Человек вспоминает самые горячие моменты своей жизни – про первые записи, Пугачеву, армию, наркотики, алкоголь. не все соглашаются говорить так, как Челобанов. А поскольку мы работаем в основном с известными людьми, они начинают выдвигать условия, капризничать...
– Красиво рассказываешь о программе, а в анонсах ближайших выпусков - школьная любовь Абрамовича... Штурм, по-моему, появилась уже везде.
– А это не она. Насколько я знаю, Наталья Штурм никогда не была любовью Романа Абрамовича. Мы нашли женщину, тогда девушку-восьмиклассницу, будто из песни Цоя, которая без дураков была первой любовью Абрамовича. Она нам дала интервью, показала фотографии. А Штурм – это эстрадная версия первой любви Абрамовича.
– Ты хоть и не называешь себя ведущим, но выход в студию продумал. Появляться, говорят, будешь из какой-то дыры в декорациях...
– Дыра – наше ноу-хау. Это попытка сломать привычный формат останкинского бункера, которым обычно является студия. Дыра – это такое "окно в Париж", через которое можно будет попадать на места событий или даже видеть их.