В ночь на 27 января ушел из жизни Александр Михайлов. Лениздат предложил коллегам присылать свои воспоминания о нем на адрес info@lenizdat.ru. Все они будут опубликованы на сайте. Первое письмо пришло от Аиды Мухиной, свободной журналистки.
Умер Александр Олегович Михайлов!
Наш старик, наш шеф, наш директор! Так ласково мы называли его между собой.
Даже когда в силу стечения абсурдных и совершенно несправедливых жизненных обстоятельств и интриг вокруг радиостанции он был смещен со своей должности, даже когда "Открытый город" перестал звучать в эфире. Для нас, сотрудников радио, Александр Олегович был и навсегда останется его бессменным руководителем и директором. Иначе быть не может.
Мне довелось работать вместе с Александром Олеговичем, пожалуй, в самые трудные времена для радиостанции, в последние 5 лет существования "Открытого города", до последнего дня вещания. И никогда-никогда он не переставал верить, что даже в таких жестких финансовых условиях мы выживем.
Он не только не переставал верить, но и постоянно предпринимал попытки возродить радиостанцию, искал пути этого возрождения, обдумывал различные варианты предлагаемых бизнес-структурами и политическими партиями предложений. Наш директор остался верен себе и идее независимого вещания.
Кто-то сейчас, читая эти строки, может горько усмехнуться по поводу так называемой независимости. Конечно, все относительно. Так же как не может быть полной свободы (а свобода — это вообще сущность сугубо внутренняя), так же, наверное, не может быть и полной независимости.
Желание не стать PR-компанией какого-либо бизнеса или рупором политической партии и стало причиной такого кризиса радиостанции, из которого в условиях современной России выйти практически невозможно. Но он верил. И мы верили. Мы — немногие его коллеги, журналисты и звукорежиссеры, кто — даже в ситуации вынужденного поиска материального и морального удовлетворения своих потребностей вне рамок "Открытого города" — все равно верил.
Мы понимали и понимаем, что можно заработать деньги, можно занять какие-то должности и прочее, но так, как творчески можно было себя реализовать на "Открытом городе", нельзя больше нигде. Причина парадоксальна и анекдотически проста: мы были независимы, мы были финансово независимы, мы были независимы от денег!
Мы работали не за деньги и не ради денег. Мы готовы были работать еще на двух работах, чтобы обеспечивать свои семьи или самих себя, но только чтобы у нас была возможность творить в эфире "Открытого города", чтобы только этот эфир был!
В чем этот полет фантазии? Что же там, в студии "Открытого города", можно было делать такого, чего нельзя сделать больше нигде? Там можно было заниматься журналистикой. Журналистикой по-настоящему. Без предвзятости, без навязывания своих мнений, без боязни быть непонятым и осужденным, без многих других вещей, присутствие которых в нашем деле напрочь меняет саму суть журналистского ремесла. Мы могли приглашать в нашу студию людей достойных и безумно интересных: ученых, писателей, музыкантов, врачей, политиков, общественных деятелей, бизнесменов и многих других, кого по определенным причинам (финансовым или политическим или еще каким-либо) в других СМИ просто нельзя было (и сейчас такая же ситуация!) услышать или увидеть.
Кто, например, пригласит в студию обычного врача, выступление которого в эфире никто не оплатит (да и должен ли платить?!)? А разве не интересно и не нужно знать о том, что происходит у нас в медицине? Разве не важно узнать из первых уст, что сами врачи думают о состоянии медицинской сферы? И разве не благодарны будут тысячи слушателей (а ведь все это делается для них) за возможность в прямом эфире задать какие-то наболевшие вопросы?
То же самое можно сказать применительно ко многим темам, обсуждаемым в эфире "Открытого города" — экологии, политики, искусства. Это одна сторона вопроса "творчества" на "Открытом городе".
Другой аспект, наверное еще более важный с точки зрения творческой реализации каждого из нас, пришедшего на "Открытый город". Мы могли предлагать любые свои идеи по поводу передач, рубрик, гостей, оформления эфира и прочего, прочего, прочего. Мы не были зажаты. И мы могли не только предлагать, но и осуществлять. Единственными критериями отбора в таких ситуациях были: 1) насколько это интересно слушателям, 2) насколько максимально интересно это можно подать в эфире и 3) это должно быть качественным радиопродуктом.
Не могу сказать, что все, что звучало в радиоэфире "Открытого города", было безупречно с точки зрения журналистского мастерства и технической подачи. На то были свои причины. Для многих журналистов работа на "Открытом городе" была первым опытом в журналистике. Не буду перечислять всех тех, кто, попробовав свои силы в нашей студии, стал работать в других СМИ. Таких людей за 15 лет существования радиостанции было очень-очень много. (Был период, когда мне приходилось вести программу "Открытого города" подряд 4—5 дней в неделю в течение нескольких месяцев.) Впрочем, стоит заметить, что причиной некоторой текучести кадров всегда были только финансовые трудности "Открытого города".
С технической стороной эфира тоже ситуация довольно ясная: старое оборудование.
Не могу не сказать о теплой домашней атмосфере, царившей в студии на Марата, 70а. Недаром мы, сотрудники, между собой ласково называли нашу радиостанцию "огородом" ("Открытый город" — "О.город"). Теперь уже и не вспомнить, кому и когда пришла эта идея в голову. Думается, что все те, кто хоть раз бывал у нас на радио, помнят о той почти домашней атмосфере, о наших разговорах и спорах за чашкой чая с пряниками и сушками. Многие гости студии, я помню, придя к нам впервые и держась несколько официально и настороженно, уже в следующий свой приход чувствовали себя довольно непринужденно. Что говорить о тех, кто дневал и ночевал на "Открытом городе", монтируя и записываясь, что-то придумывая и обсуждая. Бывали случаи, когда Александр Олегович просто вынужден был очень деликатно говорить о том, что не стоит мешать друг другу готовить эфир. Скажу честно, и думаю, что все со мной согласятся: несмотря на небольшое помещение и даже некоторую его неухоженность (опять же в силу финансовых проблем), уходить из студии не хотелось! Было приятно общаться с моими коллегами, с гостями. Почти всегда, заканчивая эфир в три часа, мы уходили из студии гораздо позже. Конечно, мы не занимали место у микрофона и за звукорежиссерским пультом. Мы располагались на нашей так называемой "кухне" и обсуждали наши замыслы, проблемы радиостанции, просто общались.
Такая атмосфера не возникла сама по себе. Эти традиции сложились именно благодаря Александру Олеговичу. Хотя, надо сказать, сам он далеко не всегда присоединялся к нашим беседам. Он никогда не сидел сложа руки. И как раз у него, как многие поняли только потом, голова болела не только по поводу эфира, а по поводу самого его существования.
Как много хочется еще сказать теплых слов по поводу нашего радио и Александра Олеговича!
Знаю, что не у всех остались только хорошие воспоминания об "Открытом городе". Опять же из-за финансовых проблем. Кто-то, возможно, до сих пор не может простить этому радио и его директору, что, отработав там энное количество времени, не получил за свою работу ничего.
Не хочу оправдываться и оправдывать. Я застала еще те времена, когда зарплата и гонорары не только существовали на бумаге, но и выплачивались. И весь процесс уменьшения финансирования, а потом и его прекращения прошел на моих глазах. И мне тоже было очень тяжело в материальном плане в то время. Но, друзья мои, придя на радио и пожелав там остаться, первое, что вы слышали от директора, это правду о финансовых трудностях и безденежье. И каждому новичку Александр Олегович предлагал обдумать этот серьезный профессиональный шаг. Но куда там! "Я на радио! Я в эфире!" — думал каждый из нас. И это чувство перекрывало все остальные мысли.
Аида Мухина
Материалы по теме
Петербург простился с Александром Михайловым Лениздат, 1.02.07
Умер основатель экологической радиостанции "Открытый город" Александр Михайлов Фонтанка.Ру, 29.01.07