Журналист в современной России больше напоминает обслуживающий персонал с извечным "чего изволите?". А что надо самим журналистам? Об этом и о многом другом шла речь на семинаре Института региональной прессы "Журналистика соучастия. Как сделать СМИ полезными людям?".
Основным и единственным ведущим выступил Иосиф Дзялошинский — содиректор Независимого московского института коммуникавистики, президент правозащитного фонда "Комиссия по свободе доступа к информации".
Журналистика соучастия — термин, контрабандой введенный в теорию и практику российской прессы. Это подстрочный перевод американского выражения civic journalism. Гражданскую журналистику еще называют общественной и коммунитарной (от английского community — сообщество).
Иосиф Дзялошинский предпочитает называть ее гуманитарной, проектной или журналистикой соучастия. Эта новая концепция развития СМИ была сформирована самой практикой журналистов из разных стран (в Америке, Германии, частично Франции и т. д.). Суть концепции — уделять все большее внимание обязанностям СМИ и отвечать на вопросы, которые еще в 40-х годах XX века поставили теоретики, разрабатывающие вопросы свободы печати. В России принципы нового направления как раз и были сформированы господином Дзялошинским еще в середине 1980-х годов. Тезис о "социальной ответственности журналиста в период перестройки и до середины 90-х годов, что называется, навяз в зубах. Сегодня же журналистское сообщество, к сожалению, разделилось на группы по отношению к собственной миссии. Основополагающими являются следующие:
1. Политический деятель.
2. Полпред общества, призванный добиваться справедливости.
3. Производитель товара под названием "информация".
4. Объективный аналитик. Наблюдатель, призванный подняться над схваткой.
В конце прошлого и начале нынешнего века институт коммуникавистики провел соответствующие исследования на тему журналисткой миссии в некоторых регионах России. И вот что получилось. В 1997 году представители средств массовой информации в большинстве своем вели себя как пришельцы, которые смотрят на все сверху, всех критикуют и постоянно спрашивают: "ребята, а что это вы здесь делаете? В 2006 году картина была уже несколько иной. В Великом Новгороде, Саратове, Ульяновске около половины опрошенных представителей СМИ ощущали себя как объективные наблюдатели, но тем не менее находящиеся над схваткой. А уже 42% примерили на себя новую роль — модератора между населением, властью и бизнесом. "Гражданский журналист" всегда работает не только для читателя, но всегда в связке с ним. В традициях гражданской журналистики газета должна не только информировать, а участвовать в поиске решений по актуальным городским и общественным проблемам. Эта миссия газеты коренным образом отличается от еще не всеми забытых функций советской печати "коллективного пропагандиста, агитатора и организатора".
По теории Дзялошинского, "журналистика соучастия", которую многие из редакторов издания ассоциируют с социальной, при правильной организации и четко выстроенной для каждого конкретного издания концепции способна: а) увеличивать тираж издания как минимум на 5%; б) привлечь новых рекламодателей. Однако такой подход требует и новых методов работы. Например, акции требуют создания команды. У нас же по старинке журналисты предпочитают самовыражаться, то грозя власти пальчиком и беспрерывно обличая, то хваля ее. А между тем в достаточно консервативной Англии, по словам Дзялошинского, не так давно закончилась 22-летняя кампания, которую вела одна из газет по методу "гражданской журналистики" или "журналистики соучастия". Более 20 лет журналисты вместе с читателями добивались запрета на продажу рафинированного сахара. Результат, получился анекдотическим. Белого сахара теперь в Лондоне не купить, его продажу запретили, а о поставках тростникового (в пользу которого и шла столь длительная акция) в необходимом количестве еще только думают.
Кстати, ситуации, когда "члены цивилизованного общества" ходят за своими четвероногими питомцами с совочком и пакетиком, не имеют никакого отношения к "традиционной культуре" западного общества. Это, что называется, "внедренная привычка". Кому нравится, конечно, пусть называют это традицией, но придумали и ввели подобную практику опять-таки журналисты. В той же Англии кампания по обязательному выгулу собак на поводке и внедрению совочков и пакетиков шла три месяца. Были задействованы все ресурсы: от баннеров и растяжек по всей стране и на всех углах до интернета. Газеты, радио и телевидение — это уже как само собой разумеющееся.
Нам до подобного рода акций — как до луны. В России до сих пор между журналистами и читателями (зрителями, слушателями) размещена целая цепь контрольных механизмов. Бизнесу надо, чтобы мы занимались продвижением бизнеса (размещали рекламу, писали статьи). Власти надо, чтобы журналисты делали ей "хорошее лицо", занимались ее имиджем. За это она дает хорошие бонусы (в виде грантов, например) и льготы. Интеллигенции надо, чтобы продвигали в массовое сознание их теории, мифы, идеологемы, ценности. Структурам гражданского общества (другое название — третий сектор, НКО, общественные организации) хочется, чтобы пресса помогала решать их задачи.
Словом, журналист в современной России больше напоминает обслуживающий персонал с извечным "чего изволите?". А что надо самим журналистам? Кто их знает? По данным нашего центрального Союза, сегодня в стране более 100 тысяч профессиональных журналистов. Это люди, которые скорее всего привыкли к определенному образу жизни, определенной социальной позиции, определенному способу профессиональной деятельности и вряд ли хотят что-либо менять.
Экспресс-исследование, проведенное среди участников семинара, только подтвердило это предположение. Из десяти журналистов питерских газет четверых вполне устраивает миссия "производителя товара под названием "информация". То есть тихо мирно зарабатывать деньги, ни во что не вмешиваясь. Еще трое удовлетворены ролью объективных наблюдателей. И только трое были готовы работать по новым схемам, предлагаемым "журналистикой соучастия".
Полученный результат совершенно не обескуражил ведущего семинара, поскольку подобная картина наблюдается по всей стране. И именно с таким положением вещей связан неутешительный прогноз Иосифа Дзялошинского по поводу того, что российская пресса просто обречена на медленное исчезновение. Профессор считает, что мы уже безнадежно опоздали и нужно было начинать профессиональную перестройку в начале 90-х годов.