Происходящие в литературе процессы изменяют саму профессию писателя. На место "властителей дум" приходят "бренды". Книга будет раскуплена, если имя на обложке заранее известно. А кто известен более звезд шоу-бизнеса, скандальных персон политики и светской жизни?
Среди авторов подобных бестселлеров все больше попадается журналистов. Идет не столько "призыв в писатели", сколько миграция в динамичную область рынка. Литература воспринимается как продукт, издатели делают ставку не на того, кто пишет хорошо, а на того, кто пишет как надо.
Тенденция, правда, не нова: журналистом был Иван Крылов. Журналистикой занимался Достоевский, его "Дневник писателя" вообще "блог", говоря по-нынешнему. Репортажность наделила поэзию Некрасова невиданной новизной. Сборниками газетных статей были книги Василия Розанова, и стиль его "Уединенного" стал следствием короткого и разорванного "газетного сознания".
Поводом для мыслей о совмещении профессий послужила череда книг, выпущенных авторами, активно работающими в журналистике: Александром Архангельским, Анной Старобинец, Машей Трауб, Майей Кучерской, Аллой Боссарт... В чем причина их "десанта в писательство"?
Александр Архангельский, узнаваемое из телевизора лицо, входит в наш дом и книгами: биография Александра I в серии ЖЗЛ соединяется с автобиографическим сочинением, а собрание газетных колонок с сюжетным романом. Все смешалось, и писательство дает возможность более глубокого дыхания в сравнении с журналистикой. Да и писателем снова быть престижно, хотя прежнего влияния на публику ждать не приходится и гонорар меньше журналистского, считает Архангельский.
У Маши Трауб еженедельные газетные колонки "шопоголика" стали толчком к написанию романов, активно выпускаемых издательством АСТ. Только что вышедшая книга "Вся la vie" объединила газетные статьи единым автобиографическим сюжетом, в киосках красуется среди беллетристики. Сама Маша Трауб уверена: престиж от книжек, написанных на потребу, невелик, зато денег хватит и "на шпильки", и "детишкам на молочишко". Потому и вспоминает с благодарностью своего первого учителя в журналистике, тренировавшего писать статью за полчаса, за 15 и, наконец, за 10 минут. Что оказалось так же важно для сочинительницы бестселлеров, как и умение печатать десятью пальцами.
Майя Кучерская, автор чудесного "Современного патерика" и свежего "Бога дождя", считает совмещение журналистики с писательством полезным: "Это как священнику иметь, помимо службы в церкви, невредную гражданскую профессию типа программиста. Помогает не надуваться от своей значимости, "не пасти народы", не погружаться в образ властителя дум, а быть "под начальником" и знать жизнь".
Есть и встречное движение — писателей в журналистику: Александр Кабаков, Евгений Попов, Николай Климонтович соединяют писательство с регулярной журналистской работой. На самом деле есть одна главная профессия — умеющего писать. Так считает журналист Андрей Колесников, только что сдавший в издательство книгу о спичрайтерах — категории хорошо оплачиваемых "литературных негров" с самоощущением властителей мировой закулисы. Книжному рынку нужны не только новые люди. Зачастую на место автора приходит отчаянно рекламируемый "проект". Таким является "Сергей Минаев", создающий, как говорят сами его издатели, не литературу, а "фактуру". Причем "фактуру второй свежести" — толпа лучше усваивает уже пережеванное.
Есть издатели, которые делают ставку на тех, кто пишет плохо, вровень с массовой аудиторией. Но во всех случаях опытные журналисты годятся. Быстро пишут по-русски. Укладываются в формат. Мелькают в телевизоре и прочих СМИ. Профессионально оптимистичны. А это важно: новым авторам издательства разрешают плохой конец в их сочинениях только к четвертой-пятой книге. МН