Общим местом в выступлениях оппозиционеров и зарубежных критиков российской действительности стали утверждения об ограничениях свободы СМИ. Дескать, все мало-мальски серьезные СМИ находятся под государственным контролем, широко практикуется цензура и самоцензура, журналистов заставляют заниматься PR власти и пропагандой.
Полагаю что, проблемы со свободой СМИ у нас есть. Они должны анализироваться непредвзято и адекватно. Это возможно только в том случае, если участники дискуссии признают, что нигде в мире нет полной свободы СМИ. Журналисты и редакторы по определению должны соблюдать лояльность собственникам, а те, в свою очередь, как правило, либо проводят собственную политическую линию, либо сотрудничают с властями, партиями, религиозными конфессиями и оказывают им поддержку своим медийным ресурсом. Государства, в свою очередь, как минимум регулируют деятельность СМИ. Например, вводят и заставляют соблюдать правила, ограничивающие или запрещающие освещать деятельность экстремистов и террористов.
Можно и нужно обсуждать пределы допустимого вмешательства собственников и властей в работу СМИ. Но стоит ли отрицать повсеместность этих явлений? И представляется не вполне корректной точка зрения, с которой наши порядки выглядят какими-то запредельными. Многое из того, о чем свободно пишут и говорят журналисты в России, в других развитых странах едва ли не табуировано. У нас свободно высказываются о христианстве, исламе и других религиях, а также об атеизме. Более свободно мы обсуждаем и "этнические" темы, чаще, чем на Западе, выступаем с осуждением ксенофобии...
Самое печальное, что громче всего о разгуле госпропаганды и цензуры кричат те СМИ, которые сами давно стали пропагандистскими и установили у себя жесточайшую самоцензуру. Их политическое лицо определяет обиженная на путинский Кремль либеральная, а точнее постлиберальная тусовка. Та, что активно поддерживает весьма склонную к экстремизму коалицию "Другая Россия", пиарит акции "несогласных". При этом некоторые представители подобных СМИ сами, непосредственно и с энтузиазмом, участвуют в этих акциях да еще и призывают делать это других.
Уместно было бы в данном случае вспомнить, что, согласно общепринятым мировым нормам, журналист - это в первую очередь сторонний наблюдатель. В теории и тем более на практике он может позволить себе какую-то оценочность или даже ангажированность. Но он не вправе становиться непосредственным участником тех событий, тех процессов, которые берется освещать. Мне кажется, в этот момент он автоматически перестает быть журналистом.
Считаю, если кому-то из представителей журналистского цеха столь нравятся экстремисты и им безмерно и совершенно бескорыстно хочется, чтобы они пришли к власти или по крайней мере стали серьезной политической силой, то нет проблем. Пусть пишут им оды, ходят на "марши", помогают вербовать "массовку". Но только не надо выдавать все это за объективную журналистику, а на вопросы и упреки отвечать заготовками про "гражданскую позицию". Ведь здесь речь идет в действительности не о том, что кто-то открыто встал на определенную сторону. А о сознательно принятом решении профессионально заняться политической пропагандой. Занятие вполне достойное, но с журналистикой, в общепринятом смысле этого слова, имеющее мало общего. Кроме того, с учетом склонности пропагандировать экстремистские организации (например, запрещенных нацболов) и их акции, не стоит обижаться, если избравшего подобный путь журналиста назовут еще и провокатором. Пропагандист запрещенных мероприятий - это именно провокатор и есть.
Однако выбор, похоже, сделан. А коли так, то он лишил названную тусовку всякого морального права выдвигать какие-либо претензии по поводу состояния дел со свободой слова. Как уже сказано, проблемы есть. Но их следует обсуждать с журналистским сообществом, а не с теми, кто из него по факту выписался, но продолжает дискредитировать бывшую профессию. Иной подход, на мой взгляд, был бы столь же нелепым как, например, рассмотрение проектов Уголовного кодекса с привлечением уголовников.
Источник: И