Медиановости

14 июня 2007 12:20

Телесериал "Завещание Ленина" с Олегом Хлебниковым

Ругать наше телевидение так скучно и привычно, что как будто уже неприлично. Похвалить? А за что?

И вот наконец появилась редкая возможность сказать добрые слова о тех, кто гонит телеволну. Спешу воспользоваться.

К столетию Варлама Шаламова, отсидевшего 17 лет в сталинских лагерях, режиссер Николай Досталь снял, а канал "Россия" показал двенадцатисерийный фильм (именно так — фильм!) "Завещание Ленина" по "Колымским рассказам" Шаламова.

Понятно, что название было продиктовано не только тем, что Варлам Тихонович сел за распространение последнего "антисталинского" письма Ленина съезду партии, которому и присвоили такое (Завещание!) погоняло. Важнее, что Сталин продолжил и развил дело Ленина, и в этом смысле завещание Ленина исполнили прежде всего сталинские зэки. Не сомневаюсь, что продюсер и режиссер Николай Досталь и сценаристы Юрий Арабов и Олег Сироткин именно это имели в виду.

Им достался исключительно благодарный материал: любой рассказ Шаламова — готовый эпизод фильма, сюжетно завершенный и не дай бог какой яркий. К чести сценаристов и режиссера, они сумели перевести эту, быть может, самую сильную лагерную прозу на язык кино, не отклоняясь от шаламовского текста.

Кстати, особенность шаламовской прозы в неразрывности документального и художественного. И она убедительно передана в фильме — и благодаря точному по времени и месту видеоряду (полуторки, полушубки, лагерный скарб), и тому, что главный герой, по-шаламовски сдержанно сыгранный Владимиром Капустиным, так и зовется — Варламом Шаламовым.

Все правильно: рассказчик, выживший и написавший эту страшную эпопею в рассказах, и есть ее главный герой! И его закадровая авторская речь остается самым существенным, что сказано в фильме, — ничего придумывать не надо: "Мы понимали, что смерть ничуть не хуже, чем жизнь, и не боялись ни той, ни другой… Мы поняли — это было самое главное, — что наше знание людей ничего не дает нам в жизни полезного, что толку в том, что я понимаю, чувствую, разгадываю, предвижу поступки другого человека? Ведь своего-то поведения по отношению к нему я изменить не могу, я не буду доносить на такого же заключенного, как я сам, чем бы он ни занимался. Я не буду добиваться должности бригадира, дающей возможность остаться в живых, ибо худшее в лагере — это навязывание своей (или чьей-то чужой) воли другому человеку..."

Шаламов писал не только о бесполезности знания людей, но и о бесполезности искусства и литературы — если оказался возможным "позор Колымы". Эта его мысль пересекается со знаменитой фразой Адорно о невозможности писать стихи после Освенцима.

Но сам же Шаламов и опровергает Адорно своей прозой и своими стихами: после Освенцима поэзия возможна — хотя бы в виде стихов об Освенциме и такой "голой прозы" о наших освенцимах, которая почти как стихи!

Арабов, который сам поэт, и режиссер Досталь это хорошо прочувствовали и совсем не случайно включили шаламовские стихи в закадровый текст и даже в сюжет эпопеи.

А еще Досталь замечательно понял, как под модным сериальным соусом можно "подавать" в телеэфире настоящее кино. Первый раз у него это получилось со "Штрафбатом". Второй раз — несомненно сейчас. И конечно, в этом ему помогли актеры Валерий Золотухин, Ирина Муравьева, Александр Трофимов, Инга Оболдина, Александр Строев… Хочется поздравить и Юрия Арабова с куда более очевидной сериальной удачей, чем сценарий "Доктора Живаго". И — телеканал "Россия", отдавший Шаламову прайм­тайм. Н

Олег Хлебников

0 Последние комментарии / остальные комментарии

К этому материалу еще нет комментариев




Вы также можете оставить комментарий, авторизировавшись.