Президент и владелец молодежного "избыточно патриотичного канала" Василий Лавров — о политике как шоу.
Пока крупные каналы борются между собой в ловкости и неожиданности выражения любви к власти, контрпрограммируются и готовятся к предвыборной страде, в стране продолжает развиваться и появляться новое телевидение. Оно приходит к нам через кабель или интернет.
Канал О2ТВ заявляет о себе как первый молодежный канал с круглосуточным вещанием и охватом 300 городов России и стран СНГ. Потенциальная аудитория — 28 миллионов человек. Для привлечения зрителя, конечно, новое телевидение должно работать в пику "большому" ТВ. Чем отличается О2ТВ от остального ТВ, в интервью "Новой" рассказал президент и владелец канала Василий ЛАВРОВ.
— Вам с самого начала была интересна музыка?
— Я сам музыкант отчасти, поэтому мне всегда было интересно взаимодействие СМИ и музыки. А если говорить об идейной составляющей, то мне хочется, чтобы СМИ были адекватны тому уровню культуры, который в стране существует. Предполагается, что всю страну населяют 55-летние ограниченные закомплексованные люди, смотрящие сериалы про бандитов и ментов. Это не так. В стране живет огромное количество умнейших, обаятельных, продвинутых, образованных людей. Поэтому задача — сделать ТВ зеркалом.
— Рассчитываете на людей 18–29 лет?
— Не думаю, что разделение по возрасту существенно для ТВ. Кто-то любит Киркорова, кто-то — Шевчука. Кто-то пьет вино, а кто-то — пиво. И это — разные рынки. Хотя это не совсем корректное сравнение.
— Да, есть ведь пьющие и водку, и коньяк, и денатурат. А вы ориентируетесь на знатоков французского вина?
— Нет, на тех, кто пьет водку. На тех, кто не хочет ощущать себя плебсом. Я не люблю слово "быдло", но когда каналы ориентируются на молодежь, они ее "обыдляют". Предполагается, что человек не озабочен ничем, кроме своих отправлений и сексуальности (при этом она проявляется животным образом). Этакое гогочащее, пукающее и совокупляющееся существо. Не то чтобы мы предлагаем изыск эстетического свойства. Делаем ТВ для нормальных людей.
— Но из музыкального канала вы превращаетесь в более политизированный. С октября прошлого года — новости, политические шоу...
— Есть аудитории бездумная и "думная". Встречают не только по одежке, но и по музыкальным пристрастиям. И эти аудитории — слушающих Шевчука и Киркорова — друг с другом не пересекаются.
Мы создавали музыкальный канал, но рассчитывали, что в нем будет место и политике, хотя акцента на нее нет. В среднем треть наших программ — информационные, треть — развлечения, треть — политика. Впрочем, могу ошибаться
Программной сеткой непосредственно не занимаюсь. Мы делаем удобный формат для зрелища, дискуссий, активности. Политика — это же всегда шоу. Посмотрите на соловьевское шоу на НТВ. Это политика?
— Когда вы создавали канал, не было прицела "продать" эту аудиторию? Учитывая время создания и тогдашнее отношение к "оранжевой угрозе", например Кремлю?
— К Кремлю я отношусь с большим сочувствием и симпатией. Но любой бизнес создается, чтобы его продать. Пока интересно — занимаемся. Наша цель — стать серьезной компанией с хорошим западным инвестиционным фондом. Это повышает ставку, реноме, это — как погоны получить, войти в рамки цивилизованного бизнеса. К политике это не имеет никакого отношения — чисто финансовая сделка. Пока ведем переговоры о продаже пакета акций.
А что касается продажи Кремлю… Вы имеете в виду создание медийного ресурса и продажу его власти? В наших бизнес-планах доходы от политической рекламы даже не рассматриваются. В этих деньгах я мало что понимаю и не умею в эти игры играть. Дадут много — возьму с удовольствием, но это скорее неожиданность для меня будет. Кроме того, я не ощущаю, что Кремлю сейчас выгодно покупать какие-то медийные ресурсы.
— А воздействие на молодежь?
— Да, у Кремля есть желание активизировать молодежь перед выборами. Наверное, в этом смысле мы окажемся полезными. Но для этого не обязательно продаваться Кремлю.
— Вы и так полезный?
— Я и так полезный. Хотя делаю бизнес на рекламе. Насколько мне известно, расходы на предвыборную кампанию 2007–2008 года минимизированы до невозможности. У кого есть деньги? У "Единой России"? Кто будет платить за политику?
— Госкорпорации.
— Они бизнесом занимаются.
— Вы так критично говорите о ТВ: и сейчас, и на одной из презентаций сказали, что "ТВ — это тупой механизм, радио 89-го года"…
— Рынок печати сформировался. Есть "Новая газета", "Независимая", "Правда", "Известия"… Чего только нет! И у каждой — свой читатель. А телерынка нет. Что происходило в течение 15 лет на ТВ? Втупую брались иностранные франшизы и корректировались на местный рынок. Франшиза выработана, нам надо делать что-то оригинальное. Нам 3,5 года, а мы только-только зарабатываем на жизнь. Вот когда появится 500 каналов, тогда и будет рынок. А сейчас существует небольшая трастовая, монопольная система, которая обрабатывает среднюю аудиторию, скучающую у ящика. Естественно, что для бизнеса — это самая разумная позиция. Нам нужно заниматься аудиторией, которую это ТВ не устраивает. А если говорить о культурологической или культуртрегерской составляющей, то зачем нам старперство? Нас интересует яркий, позитивный заряд на жизнь, въедливый зритель. Чем отличается информация "МК" от "Коммерсанта"?
— Темами хотя бы...
— Нет, темы не отличаются, все темы — о жизни. По большому счету, главное отличие — в языке.
— Не согласна, но допустим. Вот вы выступаете против госканалов. А при этом приглашаете на работу Михаила Леонтьева. Вот уж кто востребован повсюду, включая Первый канал!
— Он нам этим нисколько не мешает. У нас — пропасть молодых ведущих, просто они менее известны, чем Леонтьев. А он — очень яркий человек, в каком-то смысле — уникум, в одиночку умеющий делать шоу… Если я и хочу оппонировать кому-то на центральных каналах, то не Мише Леонтьеву. Стопудово.
— А люди других взглядов есть?
— В одной и той же передаче — прокремлевский Олег Кашин и Маша Гайдар.
— Есть ли разница в новостях ваших и госканалов?
— Надеюсь, с сентября запустим по-человечески. И они будут отличаться тем же самым языком. Нужно называть вещи своими именами. Каналы ведь новости не делают, их делают стрингеры и ньюсмейкеры. А ТВ лишь занимается интерпретацией. Мне кажется, драма современных новостей — в унифицированности языка и подхода. Когда я слышу новости Первого и второго каналов, понимаю, что меня держат чуть-чуть за идиота. Мне говорят, что Волга впадает в Каспийское море, но я об этом и так знаю! Объясните, почему вы сейчас об этом заговорили.
— А ваши собственные политические пристрастия сказываются на содержании новостей?
— Все наше политическое вещание сводится к кредо — с заботой относиться к собственной стране. А личные политические пристрастия… Мне нравится Чубайс... Но ведь он не политик? А те, кто называется оппозицией, на самом деле — черт-те что!
— Почему?
— У них отсутствует самое главное — ответственность. Они производят ощущение ангажированности и, простите за крепкое выражение, проституирования какого-то. Это ничуть не обеляет власть, но она, при всех недостатках, хоть что-то делает. А оппозиция, вместо того чтобы быть конструктивной, предлагать разумные способы функционирования страны, занимается освоением каких-то бюджетов и мелкой грызней. Пройдет время, все устаканится. Сейчас я — абсолютно прокремлевский человек.
— То есть канал ваш оппозиционным нельзя назвать?
— Ни в малейшей степени. Наш канал можно назвать избыточно патриотичным. Телеканал — это ежедневное производство кино. Сейчас мы производим 4 часа ежедневно, в сентябре будем восемь. Пока проходит много лажи, но когда мы ее разгребем, я бы очень хотел заняться тонкой настройкой, быть оппозиционным. В стране появилось огромное количество маркетологов, продавцов, политтехнологов, но исчезли честные инженеры и слесари. Массмедиа — хороший популяризатор. Можно популяризовать женские прокладки, а можно что-то другое. Можно — потребительский образ жизни, но хочется другого. С музыкальной точки зрения мы просто теряем страну. Страна, поющая чужие песни, теряет самосознание. А страна, которая поет Киркорова (извините, что к нему привязался), перестает быть страной. То, что вы слышите по радио или ТВ, — слышите не потому, что вам это нравится, а потому, что до вас не доходит то, что вам нравится. Жены и любовницы богатых дядей становятся известными певицами. Это же абсурд! Если мы поспособствуем созданию механизма шоу-бизнеса, то сделаем колоссально большое дело.
— Канал, как вы выразились, — "избыточно патриотичный". А что же наши госканалы? Непатриотичные?
— Там патриотизм другой. Он возникает из желания сделать карьеру и начальство поцеловать в задницу. А у нас он идет от сердца, от желания самовыражения. Выражение лица другое.
— Но при этом и вы, и они к Кремлю лояльны.
— Нас вообще нет какого-то смысла сравнивать. Мы не распиливаем 500-милионные бюджеты, не финансируемся Кремлем, партиями. Да, мы тоже ТВ. Но, когда начнется рынок, что мне будет Кремль? По барабану! Представляете, какая борьба за потребителя пойдет, когда появятся 500 каналов? Вот финансировал бы Кремль — другое дело. А он же, сукин сын, не несет! Несите — я возьму.
— Вы ориентируетесь на молодежь. А, может, она уже совсем отказалась от телевизора?
— От него, подлюки, не откажешься. Кроме того, мы же не рассчитываем на тех, кто приходит домой и тупо на нас пялится. Если человек интересуется какой-то программой, то будет смотреть ее раз в неделю. Посмотрите полчасика. Этого достаточно.Н