Презентация уничтоженного номера газеты "Обводный Times" прошла в минувшие выходные в Музее Набокова. Звучала живая инструментальная музыка и бардовская песня. Собравшиеся журналисты, поэты и прозаики сетовали на то, что в стране нет свободы слова, возвращаются времена политической цензуры, доносов и репрессий.
Редакция газеты "Обводный Times" стала жертвой политической расправы, во всяком случае такого мнения придерживаются сотрудники редколлегии газеты.
Перед началом встречи корреспондент Лениздат попытался выяснить, что же произошло, у главного редактора газеты "Обводный Times" Анджея Иконникова-Галицкого. Он объяснил, что газета "Обводный Times" была создана весной 2006 года как структурное подразделение СПбИГО — негосударственного вуза, учрежденного Российским государственным педагогическим университетом имени А. И. Герцена. Издание было зарегистрировано в Управлении Федеральной службы по надзору за соблюдением законодательства в сфере массовых коммуникаций и охране культурного наследия по Северо-Западному федеральному округу (свидетельство ПИ № ФС2-8085 от 10 мая 2006 года).
На должность главного редактора был назначен преподаватель СПбИГО Анджей Иконников-Галицкий — петербургский поэт, публицист и педагог. Сначала "Обводный Times" выходила как ведомственная информационно-аналитическая газета, освещая как повседневную жизнь института, так и городские культурные события. На ее страницах публиковались отчеты о научных конференциях, рецензии на театральные премьеры; почти в каждом номере можно было найти интервью с известными деятелями культуры: Михаилом Шемякиным, Андрей Кураевым, Александром Марголисом и другими.
С начала 2007 года стали выходить и специальные литературные выпуски, где все печатные площади отводились поэзии и прозе — в основном молодых начинающих авторов — студентов СПбИГО и других вузов Петербурга. Первый выпуск был в феврале 2007-го, а второй — он же и последний — в сентябре. Как пояснил Иконников-Галицкий, тираж газеты (около 1000 экземпляров) вышел из типографии 10 сентября, а 27 сентября администрация СПбИГО официально объявила о закрытии газеты и об уничтожении последнего литературного выпуска. Главный редактор до сих пор не получил по этому поводу никаких разъяснений от вышестоящего руководства. Из вторых рук до него дошли сведения, что ректор СПбИГО Константин Вишняков-Вишневецкий получил донос, ознакомился с последним выпуском "Обводный Times" и пришел в ярость. По информации Иконникова-Галицкого, ректор Вишняков-Вишневецкий охарактеризовал номер газеты следующим образом — "это ужас", "это невозможно", "ее нельзя распространять". За этим последовал и официальный приказ: "Тираж уничтожить". Главного редактора попросили написать заявление "по собственному желанию", а редакцию велели расформировать. Все эти шаги, считает Иконников-Галицкий, были проведены с нарушением закона, поскольку о закрытии зарегистрированного издания и об увольнении сотрудников необходимо уведомлять заранее.
Из тысячного тиража уцелело около сорока экземпляров, однако этого оказалось достаточно, чтобы собравшиеся на презентации могли ознакомиться с содержанием рокового номера. Как полагают сотрудники редакции, "ужас", который подписал газете немедленный смертный приговор, таила в себе поэтическая часть газеты, а именно произведение петербургской поэтессы Ирины Дудиной "Баллада о ментах". Могло ли вызвать ярость это произведение, мы предлагаем судить нашим читателям.
БАЛЛАДА О МЕНТАХ
Менты внезапно напали
На молодого бомжа.
Они хорошо позавтракали,
Напали из куража.
Они его долго тискали,
Не от голода, просто так.
Накормили сосисками
И отвели в кабак.
Бомжу налили водки.
Стал красным его нос.
Бомж начал петь песни.
- Так наступил наркоз, -
Об этом поведал товарищам
Пожилой капитан.
- Пора, друзья, на улицу,
Клиент в стельку пьян.
В тёмном, глухом переулке
Бомжа прижали к стене
И шомполом пистолетным
Сделали дырку в руке.
Бомж ничего не почувствовал,
Он пел, как прекрасно жить,
А менты потихоньку
Кровь из бомжа стали пить.
- Славься, отчизна свободная, -
Пел молоденький бомж.
Менты у струйки дрались.
Было им невтерпёж.
Они были в принципе сыты,
Но нужен им был витамин.
В глуби у них обнаружился
Пониженный гемоглобин.
Песня всё тише звучала
У дома под номером шесть.
И вот тишина настала.
- Ну всё, прекращаем есть! -
Отдал приказ группе
Пожилой капитан.
- Позаботьтесь о трупе,
Сержант Григорян.
- Всё будет чётко сделано! -
Отвечал Григорян.
Глазки его блистали.
Он порумяней стал.
Но капитана ослушался
Сержант Григорян.
О трупе не позаботился.
Был он в стельку пьян.
Кровь молодая бомжовая,
Как вино, опьянила мента.
Всё ему в принципе было
Теперь до винта.
Утром местные жители
Тело в подъезде нашли
И президенту Путину
О случившемся донесли.
Они всё быстро поняли,
Чьих это дело губ.
У Григоряна сержанта
Был особенный зуб.
Все в округе знали
На пломбе особенный знак.
Им Григорян часто хвастался,
По глупости, просто так.
Дело о вампиризме
Повергло Путина в гнев.
- Да их надо всех повесить! -
Он произнёс нараспев.
- Их надо всех по-китайски,
Перед смертью распотрошить,
Отдать по больницам органы,
Чтоб не смели впредь вампирить!
История некрасивая
Порочит родину-мать.
В Европейском сообществе
Её не смогут понять!
Историю некрасивую
Всем приказали забыть.
Теперь милиционеры
Витамины обязаны пить.
В крови побольше железа,
И не возникнет проблем.
Главное — честь Родины,
Путин так всем повелел.
Анджей Иконников-Галицкий сдаваться не намерен. Он надеется на помощь и сочувствие коллег. Он разослал по СМИ электронное письмо, в котором заявил: то, что произошло в СПбИГО — "это уникальный в современной истории России случай уничтожения печатного издания по идейно-эстетическим мотивам".
Лениздат решил узнать мнение другой стороны конфликта и обратился за комментарием к первому проректору Санкт-Петербургского института гуманитарного образования Вадиму Высоцкому.
— Говорить о том, что газета закрыта, не совсем верно, — отметил Вадим Борисович. — Дело в том, что учредителем издания являются ректор и ректорат, а учредителем учредителей — РГПУ им. Герцена. Создавая газету, предполагалось, что она будет отражать определенные позиции института. За нее взялся известный публицист и поэт Анджей Иконников-Галицкий, которого назначили главным редактором. Он очень много сделал для издания, он создал его с нуля, он его лицензировал. И все было бы нормально, если бы взгляд редактора на концепцию совпадал со взглядами учредителей. Разногласия длятся уже больше года, идет обсуждение. Причем у нас нет предварительной цензуры, поэтому все номера, которые выходили, обсуждались после того, как они были изданы. Что касается редакционного совета, он пытался предвосхитить какие-то моменты, но, по большему счету, Анджей принимал авторитарную линию, считал, что отвечает за все и под свою интонацию должен все выстроить. А учредитель, видя по факту вышедшие номера, считал, что они недостаточно отражают или искажают имидж вуза. На самом деле здесь вопросы вкусовые. Здесь нет политических или цензурно-нравственных проблем.
Скандал произошел с литературным приложением. Оно вышло в начале сентября и свободно распространялось недели три. Единственное, что учредитель в лице ректора и ректората высказались за то, чтобы остаток тиража, который распределяется не редакцией, а отделом маркетинга по нашим партнерам, не распространять. Насколько мне известно, Анджей написал заявление о расторжении контракта и указал на причину — несогласие с точкой зрения учредителя.
Я не вижу здесь никакого скандала. Это штатная ситуация. Конечно, любой человек может диктовать свой вкус и взгляд на молодежное творчество и на творчество вообще, на поэзию и так далее за счет тех средств, которые имеет.
У нас же, у института, другая задача. "Обводный Times" — это учебное подразделение газеты. Есть такой предмет по стандарту у обучающихся журналистике — выпуск учебной газеты — с определенными жестко нормированными жанровыми темами, с соответствующими заданиями и так далее. Пустить их на самотек мы не можем.
Мы не вправе оценивать филологические особенности издания, но нам кажется, что в нем нет редакторского контекста.
Поэтому все произошедшее — это абсолютно штатная ситуация, когда не совпадают взгляды. Каких-то юридических или физических действий, которые бы нарушали закон, здесь не было.