В последнее время Михаил Веллер на глазах превратился из фигуры почти мифической в лицо медийное. Если еще недавно все только зачитывались его рассказами и романами, а самого автора не знали в лицо, то нынче г-н Веллер — званый гость во многих престижных телешоу. Человек он словоохотливый, неангажированный, остроумный, и, что немаловажно, готов говорить на любую тему…
В минувший уикенд Михаил Иосифович посетил свой родной Питер, встретился с читателями в книжном клубе "Буквоед на Восстания", обошел несколько радиостанций и телеканалов. Обозреватель Лениздат тоже не удержался от искушения пообщаться со столь колоритным собеседником…
Lenizdat.ru: Михаил Иосифович, в последнее время вас начали приглашать на различные телешоу… Что вы можете сказать о телевизионном закулисье? Какова нынче свобода слова на ТВ?
— Свобода свободой, но у нас все-таки действуют какие-то ограничения. Одно из них понятное — не ругаться матом. Второе тоже понятное — не допускать негативных высказываний в адрес президента. В Москве есть еще одно ограничение: если выразиться цензурно, то можно так сказать — не гадить на кепку. А кепка — это Лужков. Есть и еще какие-то ограничения…
А что касается ТВ-закулисья, то нужно понимать, что телевизионные люди друг друга безумно ревнуют. Поэтому они все ненавидят Владимира Соловьева, потому что Соловьев талантливее, да вдобавок ко всему он еще умеет делать деньги. Вы с ума сошли, это просто невозможно пережить! Не любят телевизионщики и Марианну Максимовскую за то, что сегодня ее программа "Телевизионное обозрение" безусловно лучшая. Кстати, у Марианны была чудная передача, где были смонтированы кадры выступления ткачихи со съезда "Единой России" и кинокадры из старого советского фильма "Член правительства"… "Вот стою я перед вами, ивановская ткачиха!" — "Вот, стою я перед вами, простая русская баба!" Кадры цветные и черно-белые, а все одно — нормальное советское позорище!
Мой друг Владимир Молчанов, человек абсолютной порядочности (все знают, что он не берет денег!), когда премию ТЭФИ вручили не Марианне Максимовской, а кому-то другому, то он просто встал во все свои 192 сантиметра и, откинув бело-седую голову, вышел из зала награждения с брезгливым выражением лица. Это все видели! Это показали по ТВ!
Вот вам ТВ-кулиса! Они бы рады друг друга съесть! Многие из вас помнят, как замечательно рассказывал Эдвард Радзинский, как у него слетела пьеса из МХАТа. Суть истории сейчас не важна, но в заключение этого дивного пятиминутного пересказа его друг сказал: "Дорогой мой, ты никогда не поймешь ничего в театре, пока до тебя не дойдет, что они желают друг другу только одного — СМЕРТИ!" Жаль, я не могу повторить эту фразу с интонациями Радзинского!
Lenizdat.ru: Как вы боретесь с нарушениями ваших авторских прав в интернете?
— Никак не борюсь. Если бы страна была богата, такая борьба бы имела смысл. А так нужно радоваться любому доступному источнику информации.
Lenizdat.ru: Что вы можете сказать о разгоревшейся войне между звездами и журналистами желтой прессы?
— Эти господа друг друга стоят!
Lenizdat.ru: Но среди господ, что набрасываются на репортеров, бьют им физиономии и фотокамеры, есть народные артисты Абдулов, Певцов, Винокур!.. Весьма уважаемые люди!
— Я думаю, что должен быть закон об охране частной жизни. Если человек категорически не хочет, чтобы его сейчас снимали, а фотограф вопит, что есть закон о свободе информации, то, согласитесь, эти два закона вступают в противоречие друг с другом… И если фотографа два раза внятно и вежливо попросили не снимать, а ты, однако, снимаешь, то, получив в морду, не надо жаловаться! Тебя же просили, как человека…
Я не собираюсь оправдывать Абдулова или Винокура, не знаю, в чем там было дело, как именно происходил разговор. Но совершенно ясно, что если человек избирает профессию папарацци, то он должен знать, что в любой момент будет получать по физиономии…
Lenizdat.ru: Нынче все медийные лица — политики, спортсмены, адвокаты, телеведущие — ринулись в литературу! Все пишут книжки!.. А как пробиться к своей первой книжке талантливому, но абсолютно немедийному персонажу?
— Начиная с 1991 года у каждого есть абсолютно свободный честный шанс издать книжку за свой счет. Ты можешь достать несколько сотен долларов — где угодно, это твои проблемы — и напрямую договориться с типографией. Конечно, надо не быть идиотом, а заранее узнать цены и возможности, чтобы типография не содрала с зашедшего с улицы двойной тариф как плату за глупость.
За эти несколько сотен долларов вы издадите несколько сотен экземпляров своей книги.
После чего эти несколько сотен вы можете раздарить всем, кому хотите, на чью помощь рассчитываете, чье мнение для вас что-то значит, тем, кто, по вашему соображению, как-то рулит литературно-издательской ситуацией в стране. Рассовать во все СМИ, всем знакомым и незнакомым журналистам! И так далее. И посмотреть, что с этого будет… Если ваши рассказы и опусы чего-то стоят, то какой-то шум и какая-то положительная реакция абсолютно неизбежны.
Lenizdat.ru: Не слишком ли оптимистично? Нынче книжный рынок явно перенасыщен!
— В книжке "Долина идолов" я рассказал подробно, что думаю о литературной ситуации.
Понимаете, не может быть тысячи гениальных художников, нам столько не нужно, в голове не вмещается. Вполне хватит десяти имен. Емкость нашего представления о мире ограниченна, у нее есть определенный горизонт. Это значит, что если ты хочешь стать одиннадцатым, то неизбежно, когда ты укоренишься, докажешь, что ты талантливее, ярче, значительнее, интереснее, то кто-то из прежнего десятка выпадет, став лишним.
Помните, как в годы перестройки у нас вытащили из запрета и забвения Николая Гумилева, стали издавать, говорить: "Вот какой замечательный поэт!", и он неизбежно отодвинул в тень "большего" русского поэта Александра Блока. Не потому, что кто-то хоть слово сказал против Блока, а потому что Боливар не вынесет двоих…
Та же история с авторами. Нужно учитывать, что каждый раз, когда куда-то "лезет" молодой, яркий автор, то он фактом своего существования на литературном поле снижает относительную ценность прежних игроков. Невольно появляется конкурент!
Ситуация, когда Некрасов с кем-то из современников утром прибегают к Белинскому и радостно кричат: "Смотрите, новый Гоголь явился!" — примерно такая же легенда, как 28 панфиловцев, как история Жанны д’Арк… Эти картинки не имеют отношения к действительности, потому что на самом деле чувство литераторов, которые знакомятся с явно сильным, конкурентно опасным текстом нового коллеги, сформулировал замечательный, кристальной честности человек Варлам Шаламов: "С ревнивым страхом встречают такие тексты".
Стало быть, нужно знать, что таковы условия игры и мир этот отнюдь не усыпан розами, не полит шоколадом…
А вообще все советы начинающим литераторам я уложил в две книжки: "Долина идолов" и "Мое дело". В одной шестьсот страниц, в другой — триста пятьдесят. К этой тысячи страниц мне трудно что-то добавить. Но могу сказать, что я бы в свое был действительно рад купить такие книжки, потому что серьезного разговора о технологии письма, о психологии письма у нас никогда не возникало. В Америке было, в Англии было, но не у нас…
Lenizdat.ru: И все-таки, вы пишете быстро или много редактируете?
— Я ненавижу слово "редактировать" и никогда не апеллировал им применительно к себе. Обычно я пишу быстро, но потом сижу на тексте долго. Но это редактирование, да и редактору я никогда не доверял. У меня так происходит: ты смотришь на текст до тех пор, пока он не приходит (после замен слов, переделок, разбивок, слияний, чего угодно!) в состояние, адекватное твоему внутреннему ощущению и "головному представлению". Вот когда ты видишь то, что сам хотел, можно двигаться дальше. У меня был случай, когда я за один день написал две легенды Невского проспекта (правда, не самые длинные, страниц по десять!) — одну утром, вторую вечером. Но потом над каждой из них я сидел еще по три недели! Можно было с ними ничего не делать, но кого я обманываю?!
Lenizdat.ru: Про Москву вы пишете, что в ней "оскорбительно и непереносимо все"… Почему тогда не возвращаетесь в свой любимый Питер?
— Цитата приведена, конечно, утрированно. И кстати, вслед за этой цитатой идет продолжение и ответ: "Но, ребята, дело в том, что вы все здесь".
Москва в строгом смысле — это не город. Город — это Ленинград, Петербург. Москва — это зона обитания. Территория кормления, сфера преодоления и так далее. Туда приезжают люди, чтобы реализовываться, делать карьеру, деньги, добиваться своих целей. Но не для того, чтобы ходить по этому городу и получать от этого удовольствие. Москва — единственный из городов мира, где много набережных, но ни по одной никто не гуляет. Они грязные, закопченные, там проносятся автомобили. Это город не для людей, а для деланья денег…
Но так устроена Россия, что, помимо Москвы, дела в ней, по большому счету, нигде не делаются. Если бы Россия была устроена в плане "живи где хочешь", так же, как США, я бы, разумеется, никогда в жизни не уезжал из Ленинграда. Но мы живем там, где живем…
Lenizdat.ru: Вы далеко не сразу нашли своего читателя, стали известным и популярным… Не скажете, как изменить судьбу не самому удачливому журналисту, литератору?
— Мой "Звягин" и был написан оттого, что меня бесила точка зрения советской интеллигенции, сложившаяся к концу брежневской эпохи, что сделать ничего нельзя, изменить ничего невозможно, нечего даже и пытаться дергаться. А я всегда полагал, что если человек очень захочет, то может сделать все, что угодно. Вплоть до того, что невезучий человек может стать везучим.
В свое время все хоть как-то читающие люди помнили слова Гете: "Лишь тот достоин жизни и свободы, кто каждый день за них идет на бой". Или слова Шекспира: "Наш разум сад, а воля в нем садовник". Жаль, что пословица "Терпение и труд все перетрут" была обсмеяна так, что невозможно к ней прикасаться.
Я думаю, что если человек очень хочет, то он может абсолютно все. Когда-то меня поразила фраза: "Судьба благосклонна к тем, кто твердо знает, чего хочет". Еще римляне говорили: "Для того, кто не знает, куда плывет, попутного ветра нет". А вот когда человек сильно и долго хочет чего-то, удача начинает ему улыбаться.
Lenizdat.ru: Случается ли вам самому нарушать закон?
— Вы знаете, я нарушаю закон очень часто, когда получаю гонорар не совсем по-белому. Это делают все издательства со всеми авторами и почти все фирмы со всеми работниками.
Любого из нас можно посадить! Мне самому понравилось в одной главе оружейника Тарасюка: "Майн гот, за что вас можно посадить?" — "За все меня можно посадить!"
Lenizdat.ru: Кого можно считать героем нашего времени, о ком нужно писать и снимать ТВ-программы?
— Сейчас наша цивилизация переживет такую стадию, что в героях поп-звезды, спортсмены, певицы… Они зарабатывают миллионы, о последних солдатах, спецназе не надо писать, они давали подписку… Каждый день многократно крутится реклама: "Бери от жизни все!", но что-то не видно рекламы: "Будь хорошим человеком!", "Благо народа выше блага отдельной сволочи"…
Lenizdat.ru: Михаил Иосифович, что сейчас в ваших творческих планах?
— Это вопрос, на который я не отвечаю. Меня еще с советских времен воротит от сюжета: писатель делится своими творческими планами…