Футбол и юбилей Рязанова серьезно деформировали уикендовскую сетку вещания на Первом. Ни привычного "Ледникового периода" в субботу, ни пару часов "Минуты славы" - в воскресение, а в остальном – все как всегда.
Курица яйцами недовольна
Политические и интеллектуальные дебаты на минувшей неделе прошли под знаком сравнения реалий вчерашних и сегодняшних. Споры меж культурологами, политологами и отчасти простыми людьми вышли горячими и в чем-то симптоматичными. В последнем выпуске "Культурной революции" человек из телевизора, похожий на сыр, всю жизнь катавшийся в масле, предъявил счет нынешнему поколению молодежи: они, нонешние, - без царя в голове, без идеалов, без моральных принципов, без сердец, думают только о деньгах, о дорогих машинах и рублевских хоромах, ничего святого и высокого для них нет и т.д. .
Далее шли примеры беспримерного жестокосердия и тотальной бездуховности – убийства на этнической почве и нежелание молодых людей читать книжки. Этому потоку суровых инвектив в адрес молодежи, ее представитель противопоставил свой счет отцам и матерям. Где, мол, они были последние 15 – 17 лет? Стояли на баррикадах? Ходили на митинги? Челночили? Занимались извозом и даже выходили на панель? А их дети в это время были предоставлены сами себе, баловались наркотой, шастали по кабакам, надирались, забросили читать серьезные книжки, и никто им не объяснял, что это нехорошо.
Взрослый моралист вспылил: как вам не стыдно переваливать ответственность государства на несчастных родителей, которые если и выходили на панель, то, чтобы прокормить семью! Знакомая песня профессиональных и самодеятельных резонеров: чуть что не по их, так сразу: "Куда смотрит правительство, и, почему безмолствует государство?". Проблема ли с культурой, с моралью, с телерепертуаром, с учебниками по истории, со спортом, с шоу-бизнесом – сразу обращаем молитвенные взоры к начальству.
Если мы так жаждем опеки и готовы перепоручить властным учреждениям все на свете, в том числе и заботу о морали своих детей, то не надо, по крайней мере, жаловаться, когда государство в один прекрасный момент построит нас и выдаст каждому по пайке нравственности в соответствии с чином и статусом.
Тем более, что так уже было, если кто не позабыл порядки при советской власти. О них к месту напомнил ведущий "Культурной революции" Михаил Швыдкой. Слишком часто у нас в эфире стали идеализировать моральное и материальное благополучие строителя коммунизма.
За круглым столом программы "Тем временем" обсуждался еще более сложный и запутанный клубок проблем. Ведущий передачи Александр Архангельский поставил вопрос об ответственности культуры за те или иные масштабные исторические потрясения. Насколько русская культура повинна в русской политике?
Окончательная и решительная истина в этом споре не родилась. Но кое о чем дискуссия участников побуждает зрителя призадуматься. Да, конечно, художественная интеллигенция России в какой-то мере накликала на страну, на свои собственные головы и Февраль, и Октябрь. Довольно попомнить пролетарского писателя-буревестника Горького. Но ведь с другой стороны, она же, творческая интеллигенция, предупреждала страну и мир о кошмаре всех революционных смут. Например, в "Бесах" Достоевского.
Художественная культура по своей природе едва ли не самый чуткий барометр и индикатор того, что происходит и бродит в коллективном подсознании народов. К ней стоит прислушиваться, а не пытаться ею руководить и давать указания. Никому же не приходит в голову с помощью барометра управлять атмосферным давлением. А вот в отношении к культуре самонадеянных резонеров, напрашивающихся в ее администраторы, сколько угодно. Вежливый отказ.
За примером можно обратиться к дискуссии в рамках цикла "Закрытый показ" о фильме Бориса Фрумина "Нелегал". Еще до просмотра в эфире писатель-интеллигент Юрий Поляков позволил себе оскорбительное пренебрежение в адрес автора картины. Он не рекомендовал телезрителям смотреть картину, но если, мол, кому любопытно увидеть, как профессиональные кинематографисты снимают кино на уровне самодеятельного кружка кинолюбителей Тмутараканска, то извольте. Были и другие раздраженные высказывания о фильме и режиссере.
Сразу вспомнились начальственные нотации, читанные Фрумину советскими киноидеологами за фильмы "Дневник директора школы", "Семейная мелодрама", "Ошибки юности". В них речь шла не столько о ненормальности политического режима, сколько о нездоровье самого общественного организма. "Нелегал" - о средней школе; он о другом институте советской системы. О тайном, но знакомом до боли, до слез… сквозь смех. Он о бойцах невидимого фронта той холодной войны, которая уже позади. Но которая, возможно, еще впереди. Фабула, строго говоря, неразборчива. Не сразу разберешь: кто там двойной агент, а кто из них на одну зарплату живет? Зачем так сложно было внедрять своего человека в собственную таможню? Как-то невнятна и частная жизнь этого глубоко законспирированного разведчика.
Неопределенным мог бы показаться и жанр фильма. Что это: реалистическая драма? Или комедия абсурда? Или просто тихая, ненавязчивая пародия на "Семнадцать мгновений" и "Мертвый сезон"? В конце концов, начинаешь догадываться, что в такой качательности формы и наводящих вопросов и заключен смысл фильма.
Мы помним, сколь была озабочена советская власть тем, чтобы у КГБ было человеческое лицо. Самые большие усилия на этом направлении были предприняты в сериале "Семнадцать мгновений весны". И они оказались наиболее плодотворными. Татьяна Лиознова в сотрудничестве с Вячеславом Тихоновым и при помощи музыки Таривердиева любовно спеленала душевной лирикой суперагента Штирлица. Краса и гордость советского государства машина тайного сыска (КГБ вкупе со всеми другими спецслужбами), неизменный соперник демонического ЦРУ, на деле – архаичный механизм, к тому же проржавевший, абсолютно разлаженный. Он смотрится особенно забавно на фоне сегодняшних разговоров о том, как демократы после августа 91-го года разрушили самое совершенное, самое высокоорганизованное и самое высокоэффективное, что было только в Советском Союзе.
Фрумин всего-то и сделал, что оставил своего Штирлица без лирического одеяла. И тот мгновенно обесцветился, деидеологизировался. Он стал сугубо функциональной деталью в прославленном и демонизированном монстре. Его как неодушевленный предмет перевезли через границу с Финляндией в Россию в багажнике автомобиля, затем перебросили в глубинку и внедрили в местную милицию, где он и совершил инсценированный подвиг. Так он стал "нелегалом" в собственной стране с обеспеченной ему легендой. Совсем мало одушевленности в его отношениях с семьей, с теми женщинами, с которыми сводит его работа.
Артист Алексей Серебряков очень верно передает степень обездушевленности своего героя (об одухотворенности и речи нет). Вот он встретил девушку, от скуки прилег на нее, ничего не чувствуя, расстался с ней. Все есть рутина: и романтическая работа и романтические отношения.
"Нелегал" - ненавязчивая, почти нелегальная комедия маразма советских спецслужб. Она, если угодно, и подведение итогов минувшего, и извлечение уроков на будущее. Она еще одно убедительное художественное свидетельство того, что Советский Союз, едва ли не самое идеологизированное из государств в современном мире, никто не разваливал. Оно изнутри окостенело и рухнуло под собственной тяжестью.
Кстати Известному беллетристу Юрию Полякову можно было бы на его высокомерие ответить вежливым афоризмом Лихтенберга: "Если при столкновении книги и головы раздался пустой звук, то не всегда в этом виновата книга".
От себя добавлю: и не всегда виноват фильм.