В России убийство журналистов в связи с их профессиональной деятельностью стали обычным делом еще в 1990-е годы. В 2000-е общество всколыхнули убийства Анны Политковской и Пола Хлебникова.
Однако время не стоит на месте: вслед за выстрелами и "спорами хозяйствующих субъектов", вроде того что произошел с НТВ, пришли новые — читай "временно забытые старые советские" — способы борьбы с журналистами. Арест и содержание под стражей или принудительная госпитализация в психиатрическую клинику, палата которой может оказаться пострашнее камеры следственного изолятора. С одной стороны, это лучше, чем получить пулю. С другой — говорит о постановке на поток дела борьбы с инакомыслием в прессе. И 2007 год тут оказался для России годом поистине переломным.
Началось все с разгрома самарского отделения "Новой газеты". В мае редактора издания Сергея Курт-Аджиева вместе с дочерью Анастасией задержали накануне Марша несогласных, который они организовывали. Из редакции изъяли компьютеры — "для экспертизы". К счастью, самих подозреваемых выпустили уже через три часа, но обвинение Курт-Аджиеву все же предъявили — через пять месяцев. Якобы он использует нелицензионное программное обеспечение. На предложение Сергея предоставить следствию абсолютно лицензионные диски с "подозрительным" ПО правоохранители не прореагировали. В результате давления на редакцию и ее партнеров — типографию и распространителей — "Новая газета" в Самаре выходить перестала. Вот только органы на этом не успокоились, и дело против Курт-Аджиева продолжается. Ему грозит до пяти лет лишения свободы.
Следующей жертвой нового тренда стала мурманская правозащитница Лариса Арап. Лариса не является профессиональной журналисткой, но и сама она, и ее коллеги по Объединенному гражданскому фронту полагают, что подводом для недобровольной госпитализации женщины в психиатрическую больницу стала статья "Дурдом" в газете "Марш несогласных", автору которой Арап давала интервью. Причем врач, организовавший госпитализацию, был уверен, что Лариса является именно автором столь возмутившего его материала.
Правозащитница провела в больнице почти два месяца, и освободили ее только благодаря широкому возмущению российской и мировой общественности и вмешательству Владимира Лукина и Эллы Памфиловой. При этом нормальность Ларисы подтверждали не только все ее знакомые и коллеги, но и проведенная за месяц до госпитализации экспертиза, которую она проходила для получения водительских прав. Однако это не помешало суду признать законным решение врачей о том, что Арап "представляет опасность для себя и окружающих".
С Маршем несогласных связывают и арест питерского журналиста Николая Андрущенко. Хотя официально его обвиняют в давлении на суд и клевете на Юниса Лукманова, председателя Жилищного комитета Петербурга, настоящей причиной заключения 64-летнего гипертоника под стражу считают его статью "Почему я иду на Марш несогласных". Хотя газета "Новый Петербург", для которой был написан материал, его так и не опубликовала. После этого из-за непреодолимых проблем с типографией и распространителями владельцам пришлось прекратить выпуск издания под старым названием, и вместо "Нового Петербурга" вышло уже шесть номеров газеты "Минуты века".
Сам Николай Андрущенко не вызывает особого восторга у журналистского сообщества города на Неве, но большинство представителей пишущей братии уверены: никакой общественной опасности он не представлял, поэтому арест — совершенно неадекватная мера пресечения. Между тем Николай месяц провел в СИЗО и еще месяц — в клинике, где его подвергли психиатрической экспертизе.
— Состояние здоровья Николая Степановича далеко от идеального, — рассказал корреспонденту Лениздат.ру Алексей Андреев, главный редактор "Нового Петербурга". — Насколько я знаю, лекарства от давления ему так и не дают. При этом психиатрическая экспертиза уже завершена, и он перевезен назад в СИЗО. По имеющейся у меня информации, никакого диагноза ему не поставили, так что следствие будет продолжено. 23 января заканчивается срок содержания под стражей. Посмотрим, как поведут себя сотрудники органов.
Интересный способ борьбы за свои права показывает Владислав Никитенко, оппозиционный журналист из Благовещенска, также обвиняемый в клевете: он доводит обвинение до абсурда. Правда, нет уверенности в том, что этим опытом сможет воспользоваться Николай Андрущенко — в силу разницы в возрасте и состояния здоровья.
Велосипедист-экстремал Влад Никитенко является изобретателем "ханрайдинга" — многодневного веломарафона на голодный желудок. Идея такого необычного времяпрепровождения пришла к нему во время голодовок протеста против действий судей в 2003 году. Тогда же против него возбудили уголовное дело по обвинению в клевете, которое было прекращено в 2004-м за отсутствием состава преступления. Летом 2007-го же против него начали новое преследование — за то, что он публично назвал судью Елену Кузьмину мошенницей.
— Единственный мой шанс на справедливое рассмотрение дела — вывод его из Амурской области в другой субъект Федерации, так как здесь у них "малый круг". Поэтому я сам написал явку с повинной, где заявил, что продолжаю совершать противоправные деяния, — признался корреспонденту Лениздат.ру Влад Никитенко. — Я признался, что называл других судей нашего региона кого "законченной лживой мразью", кого "холопом" и "крысиным адвокатом" и просил ввести оскорбленных мною в список пострадавших. Таким образом, ни один из них как заинтересованное лицо не мог бы рассматривать мое дело, а так как оно — "особой важности", то список судей в Амурской области, способных его рассмотреть, ограничен. Однако прокуратура отказалась видеть в моих словах оскорбление…
В августе Влад уехал в очередной марафон по Китаю, а когда в конце сентября вернулся в Россию — его немедленно арестовали за нарушение подписки о невыезде, которую он, по его словам, вовсе не давал! Журналиста выпустили только 29 декабря. За три месяца он успел провести три голодовки (33-, 16- и 6-дневную) и пройти психиатрическую экспертизу.
— Я считаю, для экспертизы не было достаточных оснований, — заявляет Никитенко. — Просто таково было желание следователя. Естественно, никаких болезней у меня не нашли, врач мне сказал только, что у меня "обостренное чувство справедливости".
Заключенные в камерах Влада ценили — он учил их правильно писать жалобы. Так что тюремное начальство радо было от него избавиться. Однако его, как и Сергея Курт-Аджиева и Николая Андрущенко, скорее всего, ждет суд.
Все четыре истории не оставляют сомнений: путь для преследований журналистов — как уголовных, так и карательно-психиатрических — открыт. И хотя пока в работе государственной машины наблюдаются значительные пробуксовки, маховик ее, как известно, раскручивается медленно, но потом его очень трудно остановить.