"Губернатор предпочитает не замечать уничтожения исторических зданий под видом перестройки".
"Власть выдала застройщикам карт-бланш на глобальную перестройку города".
"В городе выросли сразу несколько "монбланов", грубо попирающих высотный регламент — где-нибудь в Вене "согласованный" таким образом проект полиция с прокуратурой остановили бы на стадии фундамента".
"Удастся ли сохранить облик Петербурга, не нарушая его небесную линию, или же случится страшное, и город, которым гордятся страна и мир, исключат из Списка Всемирного наследия ЮНЕСКО?"
"В любой цивилизованной стране власти не могут игнорировать мнение собственных граждан".
"В угоду коммерческим интересам шли на слом исторические здания".
"Люди приняли "черную метку" от власти, которую у нас давно уже олицетворяют синие заборы, и решили стоять до конца".
Нет-нет, читатель, я цитирую не публикации в "Новой газете", посвященные градостроительной политике питерской администрации! Это пишут газеты, еще недавно не позволявшие себе ни одного критического слова в адрес Валентины Матвиенко. А на Пятом канале — полуторачасовая передача о скандальной истории со Стрелкой, в которой участвуют Александр Марголис и Михаил Мильчик (прежде их со столь резкой позицией на пушечный выстрел к эфиру Пятерки не подпускали). А на радио "Балтика" — сюжеты, которые раньше можно было услышать только на "Свободе". А на телеканале 100ТВ — шестичасовой телемарафон, который, кажется, смотрел весь город (по крайней мере, все, кого ни спросишь)…
"Что-то происходит, — задумчиво качают головой друзья и коллеги. — Просто свобода слова какая-то! Может, оттепель началась, которую ждали?"
Действительно, происходит. Ведь в той же истории со Стрелкой самое удивительное — это стремительное изменение позиции Смольного, вдруг превратившегося в главного защитника исторического облика Петербурга.
Первая реакция чиновников была традиционной: высокомерное равнодушие (так, председатель КГА Александр Викторов, усмехаясь, объяснял с телеэкрана, что граждане "не оттуда смотрят" — мол, глядеть на Стрелку следует не с мостов, а с Дворцовой набережной). И логично было ждать очередной серии смольнинских заявлений о "крикливых защитниках" и "провокаторах". Но затем все перевернулось на 180 градусов: чиновники, начиная с Валентины Матвиенко и вице-губернатора Александра Вахмистрова, стали в унисон твердить о "грубейшей градостроительной ошибке" (да и Александр Викторов заговорил о том, что "испорчены виды с мостов, что тоже очень важно" и что город "готов встретиться с застройщиками в суде").
Немедленно выявились "серьезные нарушения" у застройщиков, допустивших при строительстве "Финансиста" и новой биржи "завышение по сравнению с согласованной документацией" (о том, что и "согласованные" высоты грубо нарушали высотный регламент, чиновники скромно умалчивали). Затем губернатор посетовала на тяжелое наследство, оставшееся даже не от прошлой, а еще от позапрошлой администрации — мол, еще Анатолий Собчак в октябре 1993 года подписывал первое распоряжение о проектировании и строительстве биржи, обещала постановление, обязывающее срезать лишние метры, и заявила: "Мы делаем все, чтобы сохранить Петербург, найти удачные архитектурные решения"…
Независимые эксперты, журналисты, политики и общественники только руками разводили: такого лицемерия они давно не видели. Ведь все разрешения и согласования на василеостровские высотки подписывали именно те, кто теперь, пылая праведным гневом, требует "урезать", грозит судом и клянется в любви к историческому Петербургу! Да и лоббируя строительство газоскреба, в Смольном не очень-то заботились об испорченных исторических видах. А тут вдруг такой поворот. Почему?
Можно, конечно, считать все происходящее — и изменение позиции прежде лояльных СМИ, и очевидную растерянность чиновников, которые врут и изворачиваются, пытаясь отвести от себя ответственность, уступкой общественному мнению, которое прежде в Смольном игнорировали. Ну проснулась у журналистов гражданская позиция, а у чиновников — совесть. Осознали наконец, что мы теряем великий город…
Хотелось бы думать, что дело обстоит именно так. Но не получается. Ведь почти все "прозревшие" СМИ входят в Балтийскую медиагруппу Олега Руднова. И если канал 100ТВ порой позволял себе фрондировать, то за "балтийскими" газетами этого давненько не замечалось. Предположить же, что Руднов действует на свой страх и риск, сложно. Выходит, "сверху" дана команда? Или как минимум снят запрет на критику неприкасаемой Валентины Матвиенко?
Серьезность этой гипотезы — что под губернатором, что называется, "запахло жареным" — подтверждается и тем, что известны ее непростые отношения с Дмитрием Медведевым; и тем, что на посту ректора СПбГУ сейчас находится бывший начальник президента Николай Кропачев, "обязанный" Валентине Матвиенко своим смещением с поста председателя Уставного суда, и, как говорят, обид не прощающий; и тем, что Руднова считают человеком, близким к управделами президента Владимиру Кожину. А он, в свою очередь, считается одним из претендентов на место питерского губернатора…
Если эта гипотеза верна — она многое объясняет. Ведь, помнится, почти такая же свобода слова в Петербурге уже была в 2001–2003 годах, когда "центр" боролся с Владимиром Яковлевым. И сегодня принципиально важно, чтобы эта свобода не закончилась (как это немедленно случилось тогда) после смены городской власти. Смениться должно не столько первое лицо, сколько проводимая властью политика. Иначе все повторится сначала. Н