Одна из наиболее "горячих" дискуссий в Петербурге сейчас – вопросы городского строительства. Портал "Лениздат.Ру" начинает регулярные публикации подборок материалов отдельных изданий по этой проблеме. Сегодня – градостроительная политика от "Версии на Неве".
В ЮНЕСКО из психушки ("Наша версия на Неве" №4 от 26.11.07)
Отсидевший в следственном изоляторе пациент психоневрологического диспансера из движения "Живой город" жалуется на петербургские власти в международные организации
Поручик против быдла
В ближайшее время Организации Объединенных Наций по вопросам науки, культуры и образования (ЮНЕСКО) придется рассмотреть заявление группы граждан, озабоченных состоянием исторического центра Петербурга. Если верить их лидеру Алексею Козеву, названному газетой "Мой район" руководителем движения "Живой город", петербургские власти бездумно сносят ценнейшие исторические здания, которые надо бережно восстанавливать.
Что ж, обвинение серьезное, и его следует рассмотреть подробнее. А заодно и повнимательнее изучить светлый облик самого обвинителя. Вдруг под фамилией Козев скрывается великий архитектор или крупнейший историк старого Петербурга, которому мучительно больно смотреть на страдания любимого города?
Корреспонденты "Нашей Версии на Неве" решили начать с виртуального пространства. В одном из сообщений в Живом журнале (ЖЖ) save sp burg во время обсуждения марша против строительства "Охта-центра" всплыл некто holicin, заявивший о своей готовности участвовать в предварительных информационных пикетах. В сообщении holicin указал адрес, телефон и назвался Козевым Алексеем Николаевичем.
Заглянув в журнал самого holicin , именующего себя "Поручиком Голицыным", мы убедились, что автор ведет себя вполне соответственно своему интернетному прозвищу. Хотя, заведя журнал 6 июля, поручик был там какой-нибудь месяц, истинно аристократической брани в интернет-дневнике оказалось навалом. "Жутко достали плебеи и жлобье", "сброд", "пьяная чернь", "тупые и толстокожие уроды", "хамы" - стенает его благородие, страдая от вынужденного общения с грубыми питерскими плебеями. Тут же он с ностальгией вспоминает "редкие годы свободы в этой поганой стране" и восхищается клипом, где обнаружил "незабвенное стебалово над этой жуткой сиволапой территорией".
Даже посещение квартиры третьей из бывших жен травмирует нежного поручика. Хорошо господину Козеву лишь в тесной компании единомышленников, но страшно узок их круг. "Сегодня было совещание Василеостровской организации "Яблока". Из 125 человек появилось 10. Это грустно", - печалится "Поручик Голицын". После чего сетует, что "никак не получается свыкнуться с примитивной мыслью бежать отсюда".
Любовь к отеческим трущобам
Ссылка на ЖЖ holicin обнаружилась и на сервере proza.ru, где нашли приют тысячи непризнанных гениев, не сумевших заинтересовать своим творчеством привередливых издателей. Заглянув в раздел прозаика и поэта, скрывающегося под псевдонимом "Алексей Ярэма", обнаруживаем там ссылку на Интернет-дневник страдающего от толп жлобья "Поручика Голицына". Напрашивается обоснованный вывод, что перед нами один и тот же человек, которому для публикации творений не хватает единственного блога.
На странице "Ярэмы" имеется и раздел публицистики, посвященный защите петербургской архитектуры. Дело, как уже говорилось, хорошее. Только когда вчитываешься, какие объекты активист "Живого города" отстаивает от происков Смольного, рука судорожно тянется за валидолом.
Великий интернет-прозаик требует запретить снос квартала за Балтийским вокзалом между улицами Шкапина и Розенштейна. Думаем, вряд ли найдется человек, который, проходя (особенно ночью) мимо этих жутких трущоб, населенных бомжами и нелегальными мигрантами, не хотел бы немедленно убраться от них подальше. Ни малейшей архитектурной ценности построенные почти сто лет назад стандартные дома для рабочих не представляли и с тем же успехом наш энтузиаст мог отстаивать расселяемые сейчас "хрущевки".
Когда в 2003 году одно из ветхих зданий стало рушиться едва ли не на головы прохожим, квартал, наконец, начали сносить. Теперь есть надежда, что на месте уродливого подобия нью-йоркского Гарлема построят что-то более приличное, и, казалось бы, надо радоваться появлению современного микрорайона... Но нет! По данным "Ярэмы", развалюхи выстроены в стиле "северного модерна", и их нужно не сносить, а реставрировать. Если же губернатор не внемлет ценным указаниям, интернетный графоман обещает ей некие "проблемы". И обещает уже не в сети, а в открытом письме, опубликованном на страницах "Новой Газеты" 19 сентября нынешнего года.
Сногсшибательная идея, и думаем, по крайней мере, частично ее можно осуществить. Поселив в один из домов энтузиаста "северного модерна" с компанией и предоставив им возможность реконструировать его за свой счет. Надеюсь, соратники из "Яблока" и заседавшего в том же партийном офисе его походно-полевого партнёра - "Живого города" непременно посодействуют нашему фанату развалин.
Свидетель под кайфом
Впрочем, чего это мы все про "Голицына" да "Ярэму". Возможно, эти виртуальные персоны не имеют никакого отношения к Алексею Николаевичу Козеву и лишь примазываются к его честному имени. Тогда давайте посмотрим, что гражданин Козев представляет из себя в суровой реальности.
Оказалось, не так давно его фамилия очень часто мелькала на страницах петербургских газет по нашумевшему уголовному делу депутата Законодательного Собрания Алексея Ковалева. Когда прокуратура Петербурга обвинила Ковалева в хищении средств из собственного депутатского фонда, нашелся человек, заявивший, что депутат получил 17 тысяч долларов "отката" из выделенных одной из коммерческих организаций на проведение реставрационных работ. Как вы уже догадались, звали этого человека Алексей Козев. Причем данный гражданин сам проходил по делу в качестве обвиняемого и более года провел в следственном изоляторе.
Алексей Анатольевич вполне обоснованно подверг сомнению показания будущего активиста движения "Живой город". "По данным депутата Ковалева, 34-летний Алексей Козев с детства находится на учете в психоневрологическом диспансере и страдает наркозависимостью, - отметила 29 марта 2000 года газета "Невское время". - С 1995 года, после обещаний Козева расстаться с наркотиками, Ковалев привлек его к сотрудничеству в качестве помощника на договорной основе. Однако, как заявляет депутат, к 1998 году он убедился в том, что большого толка от Козева ему не добиться, и перестал заключать с ним договора".
Пишу себе, чего же боле...
Но, может быть, раздосадованный клеветой отставного помощника депутат возвел на него напраслину? Нет, в интервью газете "Петербургский Час Пик" от 8 мая 2002 года то же самое говорит мать Козева - Валентина Дмитриевна.
"Он всегда был неадекватен в том, что касалось отличий мира реального от выдуманного им самим, - рассказала несчастная женщина корреспондентке "ПЧП". - Он всерьез утверждал, что в нашей квартире "экстерриториальная зона США, не подчиненная советским законам", и мог зачислить в шпионы того, кто пробовал его разубеждать. Бумаги нумеровались, подшивались в папки, потом на их основании он устраивал "судебные заседания". Подростком он вел подробную бюрократическую переписку с самим собой, создав так называемую "фракцию Третий кабинет", себя же назначая, под разными псевдонимами, ее сотрудниками. Это была не игра - он верил во все это. Дважды он был принудительно госпитализирован. А в 19 лет, после неудачной попытки уйти в монашество, он употреблял наркотики".
Еще более печальные подробности приведены на созданных сторонниками Ковалева сайтах, посвященных его делу. Судя по опубликованным там данным, наш герой с двух лет состоял на учете в психоневрологическом диспансере, был освобожден от армии с диагнозом "эпилепсия с большими и малыми припадками, с психическими эквивалентами по истероидно-эпилептоидному типу" и, рисуясь перед знакомой девушкой, мог изображать себя видной фигурой в ЗакСе и бывалым взяточником...
Так что не удивляйтесь, если завтра скромное обиталище Козева вместе с близлежащей помойкой будет объявлено архитектурным памятником мирового значения и суверенным государством в одном флаконе. С требованием направить для их защиты американских морпехов и долбануть по Смольному крылатыми ракетами.
Интересно, поддержат ли "Яблоко" с "Живым городом" столь радикальную программу? Будучи членом руководства василеостровской ячейки "фруктовой" партии и одновременно активно действуя в "живогородских" рядах, Алексей Николаевич имеет законное право претендовать на ответную солидарность.
Что же касается мирового сообщества, то оно, скорее всего, ограничится гуманитарной помощью. Судя по информации в Интернете, в 1996 году Козев уже получал грант в 6000 долларов. Правда, не в качестве борца за архитектурные памятники, поэта и прозаика. Помимо всего этого он, оказывается, еще и видный эколог! Более того, человек, похожий на Козева, ещё в конце 80-х обивал пороги административных зданий, выпрашивая деньги на изобретённую им родильную машину.
Несомненно, ЮНЕСКО, НАТО, ПАСЕ и ОБСЕ обязаны помочь столь разносторонней личности! Будет лучше всего, если они признают его жертвой антинародного режима и вывезут из нашей дикой тоталитарной страны подальше. Ну а, вывезя, будут содержать за свой счёт до скончания дней. Желательно - вместе с товарищами по борьбе.
Арсений Пирогов
Суета вокруг Генплана, или как КГИОП сам на себя донос написал ("Наша версия на Неве" №6 от 10.12.07)
Когда какая-либо властная структура в очередной раз творит что-либо незаконное, обиженные граждане спешат в прокуратуру. Но чтобы чиновник, подписав документ, отсылал его с прокуратуру сам?! Тем не менее, председатель петербургского КГИОП Вера Дементьева поступила именно так. Наш корреспондент попытался разобраться, что же на самом деле произошло.
Санкт-Петербургу, когда он еще был Ленинградом, дважды очень сильно повезло. Сначала бывшая столица сумела уцелеть в войну, потом городу "с областной судьбой" так и не выделили денег на глобальную реконструкцию. И после того, как в 1990 году Петербург был взят под охрану, как объект Всемирного наследия ЮНЕСКО, Россия вдруг с удивлением осознала, что обладает уникальным городом-памятником, сохранившим не отдельные архитектурные шедевры, а городскую среду в целом.
Несколько ранее, в 1988 году, это осознали городские власти. Тогда-то у нас были введены зоны охраны - территории с особым режимом, где поставлены под жесточайший контроль не только снос и строительство зданий, но и любые изменения облика города. Подобное решение было принято по инициативе Государственной инспекции по охране памятников (ныне - Комитет по государственному контролю, охране и использованию памятников). С тех пор время шло. КГИОП работал, и результаты данной работы воплотились в новые границы и режимы охранных зон. Это отнюдь не пятикратное урезание охраняемой зоны, как неоднократно писалось в СМИ, - это попытка сделать охраняемые территории действительно охраняемыми, и не благими пожеланиями, а четко прописанными до каждой цифры правилами.
В 2005 годы новые зоны были внесены в Генплан Санкт-Петербурга. И вот тут-то бардак и начался. Допустим, хочет человек что-либо построить в центре города. Какими правилами он должен руководствоваться? Вы, вероятно, подумаете, что новыми. И будете неправы. Генплан-то есть, а Правил застройки Санкт-Петербурга - нет. Ну, тогда старыми, - скажете вы. И вновь ошибетесь. Во-первых, старых тоже нет, а во-вторых, сообразовываться все равно надо с Генпланом 2005 года, а не советских времен, но в нем уже новые правила, которые не утверждены. В общем, у попа была собака, и далее по тексту...
Но почему до сих пор, за два года, не подготовлена законодательная база? Как говорил товарищ Сталин, у каждой аварии есть имя, отчество и фамилия. Есть они и здесь - целый список имен, отчеств и фамилий депутатов Законодательного Собрания Санкт-Петербурга, которые два года мурыжат не самый сложный вопрос. Чем вообще занимается ЗакС? О подробностях работы обитателей Мариинского дворца приходится составлять свое мнение, в основном, благодаря частым скандалам. То у народных избранников кворум ушел пить кофе, то перерисовывают границы между фракциями, то заняты партийно-политическими разборками, не иначе, воображая себя вторым изданием британского парламента. Есть ли время для таких мелочей, как какие-то там законы?
Пока граждане депутаты тормозят принятие необходимых документов, застройщики, указывая городскому правительству на бардак, требуют решить их проблемы. Как? А вот это уже очень интересный вопрос. Не менее интересный, чем, например, такой: как мог появиться в охраняемой зоне такой монстр, как торговый центр "Пик" на Сенной? Тоже ведь наверняка вылез из какой-нибудь юридической несостыковки.
Если рассуждать логично, то в такой ситуации Комитету по охране памятников не остается ничего, кроме как принять своим распоряжением временные правила, впредь до утверждения законодательной базы. Но ведь это тоже незаконно! У нас нет законов, регламентирующих подобную деятельность.
Так что пришлось председателю КГИОП издавать, как это принято во всем мире, временные правила и тут же отсылать в прокуратуру, чтобы, как это принято у нас, их отменили. Что и сделала прокуратура, которая заявила, что "распоряжение издано Комитетом с превышением компетенции" и особо указала на необходимость срочно привести в порядок соответствующие законы.
Может быть, хотя бы этот скандал заставит наших депутатов не только кричать о благе родного города, но и что-нибудь для него сделать?
Наталья Иванова
Сарай всемирного наследия ("Наша версия на Неве" №7 от 17.12.07)
В списке объектов ЮНЕСКО оказались коттеджи "новых русских", заброшенные пустыри и здания, уничтоженные еще в блокаду
Если бы у наших предков была хотя бы плохонькая машина времени - насколько легче стала бы жизнь потомков! Тогда те, кто в 1989 году подавал заявку на включение Санкт-Петербурга (в то время еще Ленинграда) в список объектов всемирного наследия, могли бы заглянуть на 17 лет вперед!
Мифы ЮНЕСКО
Помните, какое тогда было время? Всеобщая эйфория от того, что рухнул железный занавес, а СССР, наконец, становится частью единого мирового сообщества. Хотелось на всю планету заявить, что у нас есть бесценная уникальная жемчужина, показать, сколько здесь памятников. Составлялась заявка еще в старых советских традициях, с превышением - если что, можно и скорректировать, дело житейское.
А потом пришли совсем другие времена, суровые и трезвые. Сейчас пунктуальные европейские эксперты никак не могут осознать, зачем исключать уже внесенные в заявку памятники. Ну ладно, еще можно понять, если не выполнено какое-то условие - допустим, из-за спешки внесли в список здание, которое не охраняется государством. Но исключать объект по той причине, что он... никогда не существовал?!
Еще в этих новых временах есть правозащитники и пресса, наживающие себе политический капитал на критике любых начинаний властей и реагирующие на слово "исключить" как бык на красную тряпку. Если объект исключают откуда бы то ни было - значит, завтра его непременно снесут и в обязательном порядке на этом месте выстроят небоскреб. Только так - и никак иначе.
Именно в такой обстановке городскому Комитету по охране памятников приходится корректировать заявку на включение Санкт-Петербурга в список объектов всемирного наследия, поданную семнадцать лет назад. Здесь даже не с кем посоветоваться, потому что жемчужина и вправду оказалась уникальной - решать задачи, связанные с охраной объекта такой величины и сложности, не приходилось никому в мире.
Подпоручик Киже из форта "Екатерина"
Итак, не прошло и двадцати лет, как ЮНЕСКО осознала, что существует Санкт-Петербург, и потребовала конкретной работы. Заявка, поданная в 1989 году, сегодня должна быть расписана подробно и точно: что именно охраняется и на каком основании. В этот раз КГИОП решил изменить старой доброй традиции начинать с начала и двинулся с конца - не с центра Санкт-Петербурга, а с его пригородов. И задача, вставшая перед Комитетом, оказалась далеко не из легких - по многим причинам.
Во-первых, по причине избыточности самой заявки. ЮНЕСКО берет под охрану только те объекты, которые а) охраняются государством; б) имеют всемирное значение: в) сохраняют подлинность и цельность. Так что не совсем понятно, как попали туда, скажем холмистый кусок леса под названием "форт "Лисий Нос"", или застроенная дачами среднесоветского образца деревня Поляны, или коттеджи "новых русских" в Матросской слободе славного города Павловска. Да, когда-то эти места были памятниками, но их великое прошлое перестало существовать еще во время войны.
А поиски форта "Екатерина" в Кронштадте превратились в увлекательный детектив, поскольку его попросту... никогда не существовало. В результате расследования сего малопонятного феномена выяснилось, что это было второе название одного из фортов. Русский над таким казусом только посмеется, скажет, что надо бы назначить командиром форта "Екатерина" тыняновского подпоручика Киже - но ЮНЕСКО плохо воспринимает виртуальную реальность.
Что касается второго параметра - то едва ли удастся объяснить международным экспертам, в чем всемирное значение развалин, допустим, дачи Самойловой под Павловском. Камни, из которых сложены эти руины, действительно, подлинные - но в чем их великий смысл для мирового сообщества? Сложнее и занятнее ситуация с кладбищем поселка Комарове - понять, почему мемориальный некрополь, где похоронены многие видные деятели русской и советской культуры, не имеет всемирного значения, сразу не удастся. Впрочем, это хорошо объяснил один из членов комиссии, сказав, что за границей не понимают словосочетания "Пушкинский Петербург и очень хорошо понимают, что такое "Петербург Достоевского". Почему? А Пушкин непереводим на европейце языки. Русский язык - самый богатый в мире, кот и получается так, что прозу еще кое-как переводят, а с поэзией увы... И кто такая Ахматова, там попросту не знают.
Очень ценное шоссе
Да, но чем провинился Репин? Его-то усадьбу, знаменитые "Пенаты" - за что? А за то, что она была разрушена в войну и потом воссоздана в том же виде. Нас это не слишком волнует, в России вообще другой подход к такого рода объектам, мы в первую очередь озабочены сохранением духовной реальности, а потом уже материальной. Но, увы, есть четко прописанные критерии подлинности.
Рассуждая на тему причин исключения из списков Московского и Киевского шоссе, нелишним будет поинтересоваться, каким боком они относятся к памятникам и что вообще, кроме артобстрела, с ними может случиться. Разве что ремонт. Но если ремонт дорог у нас придется еще и с ЮНЕСКО согласовывать, то никакой враг к Питеру уж точно не подберется даже на танке.
А самое главное исключение из заявки не означает, что вот прямо завтра на все эти объекты ринутся жадные бульдозеры застройщиков. Это лишь значит (если речь не идет о бюрократии), что они не имеют всемирного значения. Ну не стоит страдать манией величия совсем уж в превосходной степени! И воображать, что каждый камень Петербурга бесценен для всей планеты. Некоторые камни имеют федеральную цепу, другие региональную, третьи муниципальную, четвертые - просто музейную, как те же "Пенаты". В конце концов, не надо сваливать на ЮНЕСКО собственные обязанности по защите Петер-пурга. Практика показывает, что когда горожанам надо, они прекрасно умеют отстаивать любимый город своими силами.
Октябрина Невская
За что борется "строительный трест"? ("Наша версия на Неве" №2 от 21.01.08)
Или как стать известным меценатом за чужой счет
Не секрет, что именно "строительные бароны" сегодня правят бал на петербургском рынке недвижимости.
Один из подобных концернов, небезызвестное ЗАО "Строительный трест", стал героем еще одной скандальной истории, которая высветила деятельность застройщиков с неожиданной стороны.
Когда в 1911 году знаменитая петербургская меценатка Вера Перовская строила лечебницу для женщин и детей с болезнями опорно-двигательного аппарата, то не скупилась - хотя больные были бы благодарны за любую помощь. Тем не менее, она приобрела большой участок, пригласила известных по тому времени архитекторов Ван-дер-Гюхта и Гинца (первый из них является автором таких известных зданий, как коммерческий банк "И.В. Юнкер и КО" на Невском, 12 и дом с башней на площади Льва Толстого). Потом город разросся, поглотив лечебницу, окружил ее новыми домами-коробочками. Тем не менее, больница до сих пор исправно выполняет изначальные функции - сейчас в здании расположена детская клиника костного туберкулеза.
В 2001 году тогдашнее руководство НИИ Фтизиопульмонологии, филиалом которого является клиника, подписало охранное обязательство, по коему арендатор должен был провести реставрационные работы и впредь содержать вверенный ему памятник в порядке. Впрочем, выполнять обязательство институт не спешил, по старой советской привычке отговариваясь отсутствием финансирования (практика показывает, что во многих случаях это финансирование попросту не запрашивается). Потом в НИИ произошел некий организационный карамболь, и теперь новое начальство никаких обязательств вообще знать не хочет, отговариваясь тем, что не является правопреемником старого.
При прежнем городском руководстве такие фокусы легко сходили с рук, но теперь ситуация изменилась - Санкт-Петербург начали приводить в порядок. Арендатора разрушающегося здания ждали крупные неприятности. И тут, как кавалерия из-за холмов, появился кто? Правильно, застройщик. Почему-то его очень сильно заинтересовал обшарпанный дом в запущенном саду. В 2004 году НИИ Фтизиопульмонологии выступил с инициативой, подготовив проект постановления Правительства Санкт-Петербурга "О проектировании и строительстве жилого комплекса с гостиницей по адресу 2-й Муринский пр. 12". Взамен инвестор должен был возвести на основной площадке НИИ, что на Политехнической улице, современное здание клиники. Слабо верится, что эта идея комбинации пришла в голову медикам. В данном случае из-за их белых халатов явственно торчат уши застройщика - ЗАО "Строительный трест". Однако это был уже не 1998 год, а 2004-й, и реализация подобных фортелей с объектами культурного наследия стала куда более затруднительной. Проект несколько раз обсуждался в правительстве Петербурга и, с подачи Комитета по охране памятников (КГИОП), был в конце концов отклонен. Но директор "Строительного треста" господин Резвов не успокоился, принявшись пробивать его уже с помощью совершенно откровенных спекуляций. Таких, как растиражированное городскими СМИ открытое письмо, где он и возглавляемый им трест предстает белым и пушистым, пекущимся о достоянии города и больных детишках, готовым и выстроить новую клинику, и реставрировать историческое здание, а взамен просит лишь "в качестве компенсации затрат на реставрацию, рекультивацию и строительство новой больницы разрешить на половине "Сада" построить жилой комплекс, который также предназначен для жителей города". При этом походя задирает ножку на Перовскую, которая построила лечебницу на свои деньги, ничего не прося взамен.
Естественно, КГИОП выступил против этого проекта - тем более, что, по некоторым данным, господин Резвов планирует снести и здание. Но даже если это и не так, ситуация нисколько не меняется. Знаете, почему слово "сад" в письме закавычено? Потому что он является памятником в той же мере, в какой и клиника - это единый комплекс. Притом надо понимать, что означает в данном контексте "половина сада". Это означает, что на означенной половине материализуется многоэтажный доходный дом, рядом с которым, в лучшем случае, будет ютиться здание клиники и несколько уцелевших деревьев. А здание, кстати, может и упасть при строительных работах - какая незадача! Ну что ж теперь делать, останется лишь строить вторую очередь комплекса на освободившемся от рухнувшего памятника месте.
Если уж господин Резвов хочет быть благотворителем, то кто ему мешает? Возглавляемое им ЗАО входит в число крупнейших строительных корпораций России, вот и сделал бы, раз уж не вышло с инвестиционным проектом, широкий жест - выполнил бы первую часть своего предложения, построил клинику для больных детей, не требуя ничего взамен. Неужели у Перовской было больше денег?
Но не сделал господин Резвов широкого жеста. Вместо этого он предпочел всеми способами отстаивать свой уже отклоненный проект. А это значит, что ни о какой благотворительности речи не идет. Появляется ощущение, что мотивы у строительного магната совершенно иные. Какие, а? Будем перечислять версии или так обойдемся? Вот и возникает вопрос: насколько вздуты в Санкт-Петербурге цены на жилье, если продажа двух зданий по цене одного все равно остается выгодным предприятием?
Николай Охотин
Труп из жизни нувориша ("Наша версия на Неве" №2 от 21.01.08)
Боссы корпорации "Строймонтаж" ведут охоту на своих жертв
Охота издревле считалась одним из самых почетных занятий для настоящего мужчины. Даже когда необходимость добывать мясо ради пропитания отпала, монархи выбирались в лес поохотиться на крупного зверя, и охота проходила по-честному. Коронованная особа, выходящая против зубастой дичи, легко могла превратиться в добычу.
"Врожденный инстинкт добычи..."
Даже в нынешней развращенной политкорректностью Европе еще сохранились почитатели славных традиций прошлого. К ним относятся члены элитного охотничьего "Клуба одного выстрела", выходящие на медведя или вепря с единственным патроном. Убил - молодец. Ранил или промазал - надейся только на быстроту ног или близость высокого дерева. Но сторонники "Клуба одного выстрела" - скорее исключение. Сейчас куда чаще встречаются богатенькие охотнички, гоняющие за несчастным зверем с громадной, до зубов вооруженной свитой, не испытывая ни малейшего риска и не оставляя жертве ни единого шанса. Их жертвами становятся даже детеныши. Настоящему спортсмену это было бы просто "западло", зато наш бывший премьер Черномырдин завалил двух маленьких медвежат с превеликим удовольствием. А когда бывший же пресс-секретарь Ельцина Сергей Ястржембский убил вслед за ним слоненка, язвительный поэт Дмитрий Быков предположил, что следующими пострадают киты. И не ошибся. Вскоре ряды охотничков с тугой мошной пополнил финансовый директор компании "Строймонтаж" Артур Кириленко, после эмиграции в Петербург из родной донецкой Горловки увлекшийся отстрелом полярного кита белухи.
По существу, белуха - это скорее большой дельфин, чем настоящий кит. Длина самых крупных особей редко превышает 6 метров. В отличие от большинства прочих китообразных, белуха не занесена в Красную книгу, поскольку в перестроечные годы ее жесткое мясо являлось иногда единственным подспорьем для обнищавших жителей Крайнего Севера. Но одно дело - голодавший до появления Абрамовича чукча, и совсем другое - богатенький нувориш, пиарящий расправу на страницах "Делового Петербурга" от 22 декабря 1999 года. "Главным для меня было реализовать свой древний инстинкт добытчика", - гордо заявил Кириленко, позируя перед камерой. Когда подобный новый русский убийца, находясь в полной безопасности, выцеливает с корабельной палубы безобидное и беспомощное существо, да еще и предусмотрительно берет с собой фотографа, чтобы запечатлеть "подвиг" и себя самого рядом с трупом, это не слишком похоже на охотничий азарт. Зато предположения о дешевых понтах или врожденной жестокости подобные замашки, как кажется, навевать вполне могут.
Новоселье для мазохистов
В отличие от отправленных убийцами на тот свет животных, обитатели одного из первых объектов, сооруженных "Строймонтажем" в Петербурге, пока еще живы. Тем не менее, их судьбе не позавидуешь. Дом N 25 по проспекту Культуры отличается прямо-таки роковой невезучестью. Начали строить его еще в 1992 году, рассчитывая продать квартиры по цене 450-500 долларов за квадратный метр. Но поскольку деньги у застройщика в лице АО "Вита" скоро закончились, проект перешел к "Строймонтажу". Приемочная комиссия подписала акт приемки, и счастливые новоселы бодро въехали в новые апартаменты. Но радовались они недолго.
"Я контр-адмирал в отставке, если бы знал, что такое получу на старости лет, я бы застрелился еще лейтенантом", - рассказал питерским "Аргументам и фактам" (N28, 2000 год) один из новоселов. Далее газета опубликовала список претензий: как утверждается в статье, стены в некоторых местах положены не в два с половиной кирпича, а в полтора, отчего квартира промерзает. Лифты постоянно ломаются. Горячей воды нет, потому как строители не могут договориться с эксплуатационниками.
Еще мрачнее развивались события вокруг дома N 61 в поселке Новое Девяткино. Здесь после трудов "Строймонтажа" тоже подписали акт еще в далеком 1998 году, но заключить договор на пользование электроэнергией не удалось, поскольку энергонадзор не принял коммуникации. "В настоящее время, с началом отопительного сезона, в доме отсутствует горячее водоснабжение и отопление, температура воздуха в квартирах не превышает 10 градусов, - гласят многолетние жалобы жителей злополучного здания прокурору Ленинградской области. - Прежде всего, страдают дети, старики и больные люди. Из-за запрета на прописку невозможно медицинское обслуживание, получение пенсий, пособий, устройство на работу, исполнение гражданского долга - участие в выборах. При понижении температуры и отсутствии теплоснабжения неизбежно размораживание отопительной системы и системы водоснабжения". Проделками строительных магнатов заинтересовалась прокуратура, возбудив уголовное дело по факту беспредела в Новом Девяткино. Дело тянулось долго, то возбуждаясь, то прекращаясь с двусмысленной формулировкой "за истечением срока давности". Электричество и отопление в домах вроде как еще есть, но соответствующего договора не заключалось много лет. Получается, что жильцы с 1998 года обслуживались на птичьих правах, и все это время им в любой момент могли отключить свет и обогрев! Наверное, всем понятно, как это влияет, скажем, на стоимость квартиры, вздумай владелец её продать? А вот как спросить с граждан застройщиков, понятно куда меньше. Потому что договор с клиентами составлен так, что добиться справедливости по нему реально, разве что имея в кармане дипломы строителя и юриста.
Здесь были Артур и Серега!
Убить беспомощное животное или безнаказанно заставить счастливых новоселов мучиться без света и тепла, конечно, очень приятно, но все это временные радости. Куда круче сотворить что-нибудь на многие десятилетия. Например, отгрохать в историческом центре какого-нибудь европейского города грандиозного монстра, чтобы прохожих с неустойчивой психикой выворачивало наизнанку от одного его вида! Для особо отмороженных убийц это может стать высшим наслаждением, по остроте ощущений даже более запоминающимся, чем попытка наляпать на стене Эрмитажа неприличное слово из трех букв двухметровым шрифтом. И чуть меньшим размером наковырять внизу: "Здесь был Вася!" Я не знаю, возникали ли подобные шизофренические идеи, тайные желания и патологические позывы у инициаторов строительства 74-метрового жилого дома "Монблан", что гордо торчит в начале Большого Сампсониевского проспекта. В свое время горячий украинский хлопец Андрей Кириленко и его подельник по "Строймонтажу" Сергей Полонский загадочным образом получили под застройку изрядное пятно в историческом центре Петербурга, да еще в так называемой лакуне, дающей право на возведение зданий внутри охраняемой зоны. При этом Кириленко на голубом глазу утверждал, что согласование от Комитета по использованию и охране памятников у него имеется.
Тогдашний председатель КГИОП Никита Явейн с возмущением опроверг это заявление и подал на "Строймонтаж" в суд. Однако при оформлении иска была допущена весьма странная ошибка. Явейн почему-то ссылался не на расположение объекта в охранной зоне, а на еще не принятый к тому моменту высотный регламент. Суд, разумеется, по чисто формальным основаниям отклонил иск КГИОП, после чего в центре старого города появилось нечто, запредельное по всем понятиям и правилам.
Теперь Кириенко с Полонским рвутся украсить подобными кадаврами Выборгскую набережную, убеждая петербуржцев, что делают для города доброе дело. Оказывается, их творения повышают туристическую привлекательность северной столицы. "Скоро туристам надоест Петербург, - уверен господин Полонский. - Потому что, приехав сюда один раз, посмотрят Эрмитаж, Петропавловку... И что - еще раз поедут на то же самое смотреть?" ("Новая газета", N 44, 2007 год). Несомненно, Сергей Юрьевич прав! Для нормального осмотра всех экспонатов Эрмитажа вам понадобится каких-то несколько лет. Зато на вид нахально раздувшегося чудовища можно медитировать вечно. Попутно удивляясь наглости и бескультурью отдельных представителей породы Homo sapiens.
Анархия - мать застройки
Одним "Монбланом" дело не ограничивается. Интеллектуальный уровень его создателей, конечно, не нуждается в комментариях, но при освобождении места под комплекс погибли лишь три здания, хотя и являющиеся выявленными объектами культурного наследия, но не слишком известными. В итоге символам Петербурга был нанесён явно недостаточный урон. Но может ли идейный убийца получить высшую степень кайфа, пусть и создавав нечто мерзкое, но по ходу дела не сломав и не испакостив чего-нибудь по-настоящему знаменитого? Между тем, ещё основоположник анархизма Михаил Бакунин учил, что страсть к разрушению - творческая страсть ...
Неудивительно, что очередного мутанта, нареченного его творцами "Петровским фортом N2", если верить журналу "Inflight Review" и газете "Новый Петербург", решено было отгрохать не где-нибудь, а прямо напротив крейсера "Аврора". Что при этом останется от расположенного там Нахимовского училища? Да кому какое дело! Оказалось, кое-кому дело все же есть, и ретивым строителям дали по шаловливым ручонкам. Те временно отступили и немедленно начали пробивать проект сноса домов NN 79 - 83 по Малому проспекту Петроградской стороны. Это крепкие здания сталинской постройки, которые очередной благодетель "элиты" вознамерился снести ради своего новорусского шедевра. О самом шедевре известно пока что одно: у него будет подземная парковка. При этом способ расчистки территории, выбранный кандидатом в застройщики, оказался прост, как танковая атака. "Строймонтаж" провел экспертизу, признавшую спорные дома - все три! - аварийными.
Словосочетание "аварийный сталинский дом" и само по себе звучит настораживающе, а вместо со словом "экспертиза" заставляет тяжело задуматься. Тем более, что, согласно информации агентства "Росбалт", эксперты явно противоречат сами себе. С одной стороны, дома нужно сносить по причине плохих грунтов, а с другой - возведению под строймонтажевскими стройками подземных гаражей ничего не препятствует. А глаза у экспертов честные-честные!
Сколь верёвочке не виться...
Но любому празднику жизни когда-нибудь приходит конец. Рано или поздно корпорацией со столь экстремальным стилем работы должны были заинтересоваться правоохранительные органы.
И в конце прошлого года это, наконец, произошло. Прокуратура Красносельского района подала на "Строймонтаж" иск в Арбитражный суд Петербурга. Дом на углу Петергофского шоссе и проспекта Кузнецова компания должна была сдать ещё к 1 июля, но не сдала, а разрешением на продление строительства не озаботилась. Согласно Кодексу об административных правонарушениях "Строймонтажу" грозит штраф до 1 миллиона рублей или приостановление деятельности на срок до 90 суток. А пока конторой Кириленко и Полонского занялась Федеральная Антимонопольная Служба, обвинившая "Строймонтаж" в нарушении закона о рекламе, а его дочернюю фирму "Mirax Group" оштрафовавшая за совершение сделки без согласия антимонопольного органа.
Похоже, власть после бардака 90-ых всерьёз взялась за наведение порядка в строительной сфере, в связи с ч