Каждый год в день убийства Анны Политковской мы будем собираться в центре Москвы.
Шел проливной дождь, но Новопушкинский сквер собрал тех, кто помнит об Анне Политковской. "Мы думали, что в такой дождь никого не будет, ну человек 20, а собрались более 300", — удивлялись омоновцы, которые, кстати, как и солдаты внутренних войск, абсолютно корректно обеспечили безопасность на этом митинге, организованном "Новой газетой". Цель его — требование открытого суда над убийцами.
Поэт Евгений Евтушенко прислал видео, где он читал стихотворение "Свинцовый гонорар" — памяти убитых журналистов. А композитор Александр Бакши рассказал, что ему поступило предложение написать реквием памяти Анны — из Нью-Йорка. Премьера состоялась на Бродвее, в большой церкви рядом с Колумбийским университетом. Из России никто даже не позвонил.
"Дело Ани не закончено, и мы не дадим себя обмануть", — говорил Дмитрий Муратов.
Михаил Касьянов сказал, что воспринимает Анну как борца за право знать, что такое коррупция и беззаконие, и влиять на властные структуры. А Людмила Алексеева — как нашу общую совесть. И потому в день убийства идет дождь — "слезы России по Ане". Сергей Митрохин видит в жизни Политковской пример, а в ее убийстве — вызов всему обществу.
Руслан Кутаев, который обязан жизнью Анне, Людмиле Алексеевой, Александру Петрову и Олегу Орлову, говорил, что хотел собрать таких же, как он. Но многие из тех, кому помогала Анна, находятся за пределами российского государства: даже будучи освобожденными, они здесь находились в опасности.
У Мариэтты Чудаковой никак не получается изжить боль. И хотя кругом говорят, что все потеряно, она так не считает. "С нас спросят, с живых или мертвых: почему вы ничего не делали, когда Конституция существовала? — вопрошала она. — Почему не защищали право на жизнь, на человеческое достоинство?" Она призывала 20 миллионов либерально настроенных людей в стране свои убеждения соотнести наконец с действиями. Как это было у Анны.
Сергей Бунтман удивлялся, что убийство в Турции журналиста Гранта Динка, армянина по национальности, не замолчали. И руководители Турции "не стали заставлять себя ждать, просить, умолять и на косвенные вопросы произносить странные фразы". И сказали: "Это выстрел в сердце Турции". А десятки тысяч носили значки: "Я — Грант Динк". Борис Немцов указывал "на зловещее, но не случайное совпадение" — убийство Анны произошло в день рождения премьера. "Во всем мире вспоминают Аню, а у нас переименовывают проспекты в Грозном — в честь людей, которые уничтожают свободу слова, стреляют по безвинным городам и на чьей совести десятки тысяч убитых мирных жителей". А Гарри Каспаров призывал обратить внимание на несколько десятков грузовиков и автобусов с милицией: "Они боятся ее даже мертвой, боятся свободы, правды". Ведущий митинга Алексей Симонов рассказал, что в эти же минуты по бульвару имени Политковской, в Париже, идет демонстрация в память о ней.
На митинге также выступили Виктор Шендерович, Юлия Калинина, Леонид Гозман и Всеволод Богданов. Слова сочувствия и требования к власти раскрыть глаза на то, что у журналистов нет защиты, прислали Международная федерация журналистов, Союзы журналистов Великобритании, Дании, Индии (а также Всеиндийская федерация наемных работников газет), Италии, Исландии, Литвы, Норвегии, Франции, Швеции, Белорусская ассоциация журналистов и еще объединения журналистов Гамбии, Кипра, Польши, Румынии, Словакии, Сомали и Японский союз работников электронных СМИ
А мама Анны, Раиса Александровна Мазепа, записала аудиообращение — с просьбой к людям не стрелять друг в друга. Н