Скандал, поднятый академиками, только привлек внимание к фильму Татьяны Архипцовой "Мой муж — гений", недостойному и упоминания, настолько он беспомощен с любой точки зрения — художественной, исторической, нравственной. Но и не сказать об этом фильме нельзя, настолько он показателен для нынешнего ТВ. Фильм, в котором великий ученый пишет формулы на голой груди медсестры, выхаживающей его после автомобильной аварии; академики танцуют летку-енку, обхватив друг друга за толстые бока; жена с любовницей в споре за обладание умирающим Ландау раздеваются догола; главврач больницы в щелочку подсматривает за сношением своей сотрудницы с усыпленным Ландау — это сознательное издевательство над народом, о котором заказчики и исполнители имеют твердое представление: он ничего не видит выше голой задницы. Теперь на Первом канале ими будут сверкать знаменитые люди. Новое направление, начатое рассказом о Галине Брежневой, содрано с английских образцов — Би-би-си с блеском освоил жанр докудрамы, когда в документальный рассказ правдоподобно вплетаются художественные измышления авторов. Но в переводе на язык родных осин это превратилось лишь в документ нравов, где сына Ландау втемную используют для участия в посрамлении его родителей. Друзья семьи, протестовавшие против публикации мемуаров Коры Ландау, вообразить не могли, что цитаты из книги, которую в фильме читает Людмила Чурсина, будут глотком чистого воздуха на фоне оскорбительной галиматьи персонажей. "Ландау — настоящий гетеросексуал", — это самое невинное, что произносится в адрес нобелевского лауреата и блестящего человека. Интересно, ведают ли, что творят, Полина Кутепова, Людмила Чурсина, Даниил Спиваковский? Конечно, Итон-Колледжа с его джентльменским кодексом "чего не следует делать" они не кончали, но и их школа жизни не предвещала такого падения.
Однако самое гадостное — это особый цинизм, с которым разыграна промокампания Первого канала. Рассылая DVD с фильмом по академикам, они не сомневались, какую реакцию вызовет этот поклеп на их коллегу и учителя. И они добились своего. Нет издания, которое бы не живописало этот скандал: академики, все вместе и поодиночке, отчаянно пытаются прокричать вслед за Пушкиным: "Толпа жадно читает исповеди, записи еtc, потому что в подлости своей радуется унижению высокого, слабостям могущего. При открытии всякой мерзости она в восхищении. Он мал, как мы, он мерзок, как мы! Врете, подлецы: он мал и мерзок — не так, как вы — иначе". Но кто же теперь читает Пушкина! Разве что донжуанский список.
Пошлость бессмертна. Запрещать ее бессмысленно. Но чтобы предупредить зрителей, которые прильнут к экрану в начале ноября, когда фильм будет показан, "Новая" публикует мнения участников скандала.
Дмитрий Дибров: "Либо адюльтер, либо невроз"
Лев Ландау – один из тех, кто постарался найти новое решение ханжеской сексуальной этики, принятой в обществе. Ведь Фрейд писал, что господствующая в обществе семейная мораль дает человеку два выхода – либо адюльтер, либо невроз. Абсолютно все грешат, особенно те, кто сухоньким кулачком потрясает в воздухе. Есть счастливые случаи, когда избранница находится на всю жизнь. Но рассчитывать на подобное – значит рассчитывать на то, что молния когда-нибудь попадет в горлышко бутылки. Я не говорю, что благодаря фильму промискуитет должен быть пропагандируем. Но ведь им-то здесь и не пахнет. Речь о том, как великий человек решил для себя проблему избавления высокого духа от ежедневных склок. Мы не говорим, что всем рекомендуем быть, как Ландау. Его можно и оспорить. Но не показать — не значит, что история не будет прочитана. Так уж лучше поговорить об этом и для себя все решить.
Есть и другая проблема – позволено ли гению больше, чем обычному человеку. И что бы сейчас ни сказали ревнители морали в своей жизни, а особенно в академической иерархии, строжайшей и рабовладельческой, со всем этим они мирятся. И в этой иерархии, конечно, гению можно больше, чем остальным.
Александр Гордон: "Людям брезгливым я не советую его смотреть"
— Как происходило обсуждение фильма в программе "Закрытый показ"?
— Яростно, но продуктивно. Большая часть аудитории пришла к выводу, что хорош фильм или плох, но он все же не о Ландау, а о его жене Коре. Это ее мемуары, переложенные на телевизионный язык. И при всем моем сложном отношении к фильму я никакого криминала в нем не вижу.
— Возмущение академиков вызвало то, что сексуальный контекст жизни Ландау вышел на первый план. Получается, что все остальное в его жизни — не важно.
— Возмущение академиков абсолютно понятно. Большая часть приглашенных — ученики Ландау. И у каждого из них — свой Ландау. Люди, которые не знали Ландау, например, Игорь Волгин, выражали претензии, что фильм сделан в угоду толпе. И я с ним должен согласиться. Но о вкусах не спорят. Насколько я понимаю мотивы Первого канала, это попытка исследования границ нормы в культуре, в том числе и в телевизионной. Попытка узнать, что можно, а что нельзя. Я считаю этот эксперимент уместным. Единственное, что людям брезгливым я не советую его смотреть. Я сказал уже (при записи), чтобы детей увели от экрана. Кроме того, странно говорить о Ландау, когда молодые вообще его не знают. Мы договорились с Эрнстом, что накануне выйдет фильм Льва Николаева о Ландау как об ученом — чтобы уравновесить точки зрения.
— Этот фильм не вписывается в концепцию "Закрытого показа".
— Не каждый фильм, который мы показываем, является артхаусным.
— …Но тут — скандальное полоскание белья.
— Художественные достоинства фильма мы не обсуждали. Я вышел на запись, только получив уверения в том, что абсолютно волен в выборе своей позиции к любому фильму и могу высказывать свое отношение и здесь.
— Как вы смотрите на попытки академиков запретить фильм? Может, это и есть зарождающаяся тенденция, когда зрители смогут влиять на телевидение, на его контент?
— Всех пятерых, кто выступил в программе против, я спросил: запрещать фильм или нет? Только один высказался за то, чтобы положить фильм на полку и забыть о нем. Даже не за запрет. Другие сказали в духе современной толерантности: запрещать не надо, но предупредить, что это поклеп, надо. Были аргументы и у тех, кто фильм защищал. Они сводились к тому, что это частный взгляд не на жизнь Ландау, а на мемуары Коры.
— А у вас лично не возникло этического протеста?
— Разговаривая с руководством Первого, я честно сказал, что фильм мне отчаянно не понравился. Но 99% фильмов, которые показываются в рамках программы, мне тоже не нравятся. Некоторые из них мне кажутся более возмутительными. Но моя позиция такова: пусть они делают что хотят, если у меня есть право относиться к этому так, как я хочу.
Семен Герштейн: "Это как в грязь окунуться"
Сейчас весь мир отмечает 100-летие Ландау, его великие заслуги. Это парень, который в 14 лет окончил школу, в 19 – институт, в 20 сделал работу фундаментального значения. Ландау – последний универсал ХХ века, знавший все. Последний номер "Успехов физических наук" посвящен рассекреченным материалам, показывающим, какую колоссальную роль Ландау сыграл в создании ядерного оружия. Не говоря о том, что он гениальный физик, что курс, который он создал, явился учебником и для студентов, и для профессоров многих поколений.
И вот делается фильм, в котором якобы за основу взята книжка его жены Конкордии Терентьевны. Книжка, как сейчас говорят, неоднозначная. Но если бы сценаристы хотя бы ее придерживались! А в фильме столько ложных, гнуснейших измышлений, которые пачкают и Ландау, и его окружение!
Продюсер Первого канала (Олег Вольнов. – "Новая") сказал, что ученые фильма не видели, и ругают его, как книгу Пастернака. Я фильм видел. Да, не мог его просмотреть сразу – тошнило, но в несколько приемов все же сделал это. Это подло – использовать имя великого человека, чтобы привлечь самые низменные интересы. Это как в грязь окунуться. И, когда мне задали вопрос, запретить этот фильм или нет, я сказал, что мы не имеем такой возможности. Но если сейчас действуют рыночные способы, то можно вспомнить графа Юсупова, выигравшего во Франции два процесса против кинокомпаний, снимавших про убийство Распутина и изобразивших его жену как соблазнительницу.
А другая мерзость фильма, трусливая, пакостная, — в том, что имена отдельных людей они заменяют псевдонимами, а других называют реальными именами.