Чем сегодня занимается известный российский телеведущий Леонид Парфёнов, что он думает о современной журналистике и не собирается ли возвращаться на телевидение. Обо всем этом и многом другом корреспондент Лениздат расспросил Леонида Парфёнова после презентации первого из четырех томов проекта "Намедни. Наша Эра. 1961-2000", которая прошла в эти выходные в Петербурге.
Lenizdat.ru: Леонид, что подвигло вас взяться за этот объемный четырехтомник?
— Это не то, чтобы книжная версия документального телевизионного цикла, нет, это до известной степени другой проект. Во-первых, текстов раз в пять больше, ничто уже не удерживает от необходимости как-то сокращать хронометраж из-за усталой, вялой советской кинохроники, во-вторых, фотографии рассматривать лучше и интереснее, поскольку есть еще и западные источники. В-третьих, изменился сам угол зрения на эту эпоху, и собственно это подтолкнуло обратиться к ней еще раз, потому что в конце 90-х мы "Намедни" делали как прощание с советским временем, советскими реалиями, прощание с ушедшим принципом жизни. Но в двухтысячных стало ясно, что никуда советское не ушло, российское не отменило и не заменило советское, а продолжило, повторило, развило. Советская эпоха оказалась такой матрицей для нынешней российской цивилизации. Я попытался это сформулировать в предисловии. Там есть такая формула, которую уже раскритиковали за избыточную красивость: "Мы живем в эпоху ренессанса советской античности". Но вот у меня действительно возникают такие ассоциации, и я попытался сформулировать, что принципиально происходит по-советски: страна по-советски служит в армии, лечится в больницах, получает образование, грозит загранице, продает углеводороды, выбирает власть, смотрит телевизор, болеет за спортивные сборные, и много-много чего еще другого. При этом каждый раз видно, что возвращение к неким советским образцам поведения воспринимается и элитой, и массами с огромным чувством облегчения и узнавания себя. Да, вот это наше, вот это мы, так мы себя понимаем, чувствуем, для нас вот так, естественносебя вести.
В первом томе описано 278 феноменов, но иногда в одной публикации их две, я не знаю, как это назвать, это такие "новеллочки". В книге больше пятисот фотографий. Дизайном занимался я, хотя, естественно, были приглашены специальный дизайнер и агентство. Но конечный отбор иллюстраций, верстка, расположение событие людей и явлений – это все мое.
Lenizdat.ru: Говорят, что на телевидении сейчас нельзя ничего, в бумажной прессе кое-что можно, а в книгах - можно все. Согласны с таким мнением?
— В той бумажной прессе, где я работал, мне тоже все можно было. Но то, что книжный рынок не регламентируется и не регулируется государством, потому что весь является частным – это несомненно. Я думаю, что в государственном издательстве "День опричника" вряд ли бы вышел, я в той книге тоже себя ничем не сдерживал. Сам себе хозяин, не было никаких кураторов, никто меня не вычитывал.
Lenizdat.ru: Как вы оцениваете нынешнюю ситуацию со свободой слова в прессе и на ТВ?
— Так вы же сами журналисты - неужели не видите! Все можно оценить без меня. Вы ведь не в Лихтенштейне живете, а я, приехавший из России, и вы меня спрашиваете: "What do you think about freedom of press in Russia?" (Смеется). Ну, я вот не вижу в "Коммерсанте" ничего несвободного, не вижу в "Ведомостях" ничего несвободного, хотя это не моя газета, потому что для меня она слишком деловая, "Русский Neewsweek", "Коммерсантъ власть". "Новая газета" и "New Times" тоже не мои издания, потому что для меня там слишком много комментариев, а я привык к первичной информации, да потом я сам, как читатель, накомментирую чего угодно. Все они делают, несомненно, то, что хотят. А что телевизионная информация является государственным пиаром, так это понятно... Неужели для этого нужен я, чтобы вы это знали?
Lenizdat.ru: Как вы думаете, что будет происходить со СМИ в условиях финансового кризиса?
— Меньше рекламы в них будет. Вот, если бы их акционировали, то мне бы было интересно, если бы государство отказалось от монополии в сфере телевизионной журналистики, то я бы к ним присмотрелся, а так – больше рекламы, меньше, чуть меньше звездочек на заднем плане. Я не думаю, что это сущностно что-то изменит.
Lenizdat.ru: Вы можете как-то прокомментировать ваш уход из "Newsweek"?
— Там нечего комментировать, просто я три года работал, и теперь началась другая фаза в жизни. Мне хотелось заняться авторскими проектами, те, что делаю сам, своими руками. Мне это ближе.
Lenizdat.ru: Вы видите себя вновь в нынешнем ТВ-пространстве?
— Как тележурналист? Вы имеете в нынешнее время, исходя из этих телевизионных стандартов? Нет, не вижу.
Lenizdat.ru: А на одном из кабельных или цифровых каналов?
— Не знаю, наверное, на каком-то канале что-то там есть интересное, но как-то я не представляю информационных служб кабельных каналов. В журналистике телевизионной, в тех условиях, которые предлагаются, я себя уже не вижу.
Lenizdat.ru: Ну хорошо… А независимая политическая программа невозможна сегодня на ТВ?
— Не знаю. Если бы меня пустили, то я не стал бы никого спрашивать, возможно или не возможно. А именно потому, что спрашивать не будут, – не знаю.
Lenizdat.ru: Вы делали фильм об Олимпиаде… Каково ваше мнение о советском спорте 60-70-х годов, насколько это похоже на сегодняшнюю спортивную истерию?
— Очень похоже. Мы же видим, что у нас не спортсмен выиграл, а страна! И когда спортсмен выиграл, это значит, что страна кого-то победила, раздавила. Вот под руководством голландца мы порвали голландцев, это же каким было счастьем! А как все верили, что мы порвем испанцев? Несколько дней длилась общенациональная эйфория. Все думали, что мы и дальше всех будем рвать, потому что мы великие русские люди, а "кто они такие все"... Таким было восприятие с 52 года, когда еще при Сталине впервые наши ребята поехали на Олимпиаду. В 60-е годы все думали, что наши шахматисты побеждают потому, что у нас самая умная страна. А Валерий Брумель – это не просто чемпион по прыжкам в высоту, а воспитанник ленинского комсомола, и он посвятил свой рекорд XXII партии, как сейчас помню эти слова, когда он американца Джона Томаса перепрыгнул – это считалось подарком к съезду партии. Собственно, про этот пафос и заголовок в моей книге – "Брумель выше всего".
Lenizdat.ru: Вам интересен диалог с властью?
— Если интервью брать, то да – всегда интересно. А так вот, чтобы просто побеседовать – это не для меня. В интервью я бы спросил: "Кто воспользуется двумя шестилетними срокам?", и еще раз переспросил бы, если бы не получил ответа, и еще раз спросил бы после этого. Много есть о чем спросить. Я журналистом работаю, я ведь не тайный советник вождей, не Глеб Павловский.
Lenizdat.ru: Вы считаете себя писателем после выхода этой книги?
— Никогда! Я журналист, а это книга – журналистика в твердом переплете. Не всякая книга является литературой. Я только журналист, совсем не писатель – не умею придумывать, писать – "Алевтина повернулась на диване, жалобно скрипнули пружины" - ну не мое это. Как солнышко встало и раскинуло лучики – не могу. Вот дайте мне факт какой-нибудь, тут я уже понимаю что.
Lenizdat.ru: Книга ваша похожа на толстый "Newsweek"…
— В этом нет ничего плохого. Я всегда занимался журналистикой и когда делал фильмы про Пушкина, это все равно была журналистика про XIX век. Я не мог сказать: здесь лежала его треуголка… Я ехал в Эфиопию, искал дворец, поднимался по Нилу, ехал в Михайловское, привозил три бутылки, объяснял, как два молодых человека пили три бутылки шампанского кряду, говорили о запрещенной постановке Грибоедова "Горе от ума".
Lenizdat.ru: Но при этом вы уклонялись от аналитики…
— Аналитика всегда остается. Я просто не хочу резюмирующих абзацев. Есть аналитика уже в том, как ранжированы эти новости, события, люди, явления. Какое место занимают, какими иллюстрациями сопровождаются, какова интонация этого рассказа, каков заголовок.
Lenizdat.ru: По оформлению ваша книга немного напоминает "Esquire"…
— Просто это такая современная верстка, журнальная. Как еще сделать, если это топик, кусочки такие. Смотрите, есть и перегрузы, есть и Мао, и Яшин, они оказываются равновеликими, а потом, после этого перегруза, можно выдохнуть. Потом идет абстракция.
Lenizdat.ru: Так действительно, все, все вы делали сами?
— Да, да, да! У меня нет никакого гномика, который вылезает и за меня работает.
Lenizdat.ru: Как вы относитесь к тому, что журналистика уходит в Интернет?
— Где ей хорошо, туда она и уходит. Всякая рыба ищет, где глубже. Ну, а чего к этому относиться, это неизбежный процесс. Первое – там свободнее, второе – там реально читающая публика, интересующаяся. Потому что выходя сегодня на телевидение, человек должен учитывать, в значительной степени, прежде всего интересы аудитории "женщины 55+" - они являются основными телезрителями. А публика более активная, более взыскательная, более разборчивая, она просто в это время, как правило, не у телевизора вовсе, а может и вообще не дома. Кроме того, привычка смотреть телевизор у нее очень ослабла, потому что никто ничего нового не ждет, не ждет продукта, достойного. Многие сейчас используют телевизор лишь как магнитолу для просмотра DVD.
Lenizdat.ru: А язык ТВ меняется?
— Конечно, технология немножко меняется, но не принципиально. Гораздо больше на него влияют, например, смски. Я уже сам не пишу смской "Сейчас", это ж сколько набивать знаков надо! "Шас", или даже "ша" - так удобнее. Ведь кто-то когда-то не верил, что вообще смски будут нужны. А сплошь и рядом оказываются случаи, когда не нужно звонить, поскольку информация не является срочной – человек ее рассмотрит тогда, когда ему будет удобнее. Конечно, способ коммуникации влияет на коммуникацию, но не значительно. Я никакой тревоги по этому поводу не вью. Вот, когда над буковой ё не ставят точек – это меня беспокоит (указывает на книгу, где стоят точки). Так не приятно быть Леней Парфеновым (смеется).
Lenizdat.ru: А где вы все-таки в настоящее время работаете?
— Нигде. Делаю свои проекты. У меня три тома на следующий год и шесть серий: четыре про Урал, две про Гоголя. Я пять дней в Москве был за сентябрь и октябрь – все снимаем. Дай Бог каждому быть таким безработным.
Lenizdat.ru: DVD "Намедни" будут еще выходить?
— Это ко мне не имеет никакого отношения, потому что авторские права принадлежат НТВ, канал периодически их продает и на Украине, и в России. Конечно, есть масса пиратских копий. У меня лицензионные диски уже давно кончились, и когда нужно кому-то подарить, то на Горбушке покупаю, думаю, что пиратские. Мне, кстати, недавно дали подписать какие-то кассеты, такого оформления я никогда не видел…
Lenizdat.ru: Что вы посоветуете начинающим журналистам?
— Я бы сначала охнул! Я не знаю, как стать тележурналистом, потому что сам закончил газетное отделение, даже и не знал, в какой аудитории находится учебная телестудия. Ну, а что посоветовать?.. Приготовьтесь к тому, что легко не будет. Я как в 1977-м на журфак поступал, так с того времени не помню, чтобы было легко работать.
Lenizdat.ru: Вы несколько раз выступали на "Эхо Москвы". Есть у вас предложения вести радиопрограммы?
— Нет, я не умею вести радиопрограммы. Радиожурналистика - это точно не мое, как без картинки – так все, не могу. Просто перед микрофоном что-то говорить, никак не получается.
Lenizdat.ru: Что будет с академией телевидения в будущем?
— Не знаю, я не был еще на заседании после избрания Швыдкого, меня не было, когда все это произошло. В принципе, хорошо бы сохранить уважаемое сообщество, но только чтобы были признаваемые всеми результаты, и в случае своего проигрыша, и в случае выигрыша конкурентов. В принципе, профессиональная корпоративная награда - хорошая штука. Нужны какие-то качественные критерии. В конце концов, как лауреат четырех "ТЭФИ", я должен иметь уважение к полученным ранее наградам.
Lenizdat.ru: За мемуары скоро засядете?
— Нет, не буду. Мне трудно, это и не входит в мои творческие планы.
Lenizdat.ru: Как вы относитесь к американскому ТВ и американским новостным передачам?
— В принципе, самым интересным информационным шоу года было на CNN с Обамой, Хиллари и потом Обама и Маккейн. И по подлинности драматизма и по тому, как это было сделано в телевизионном отношении. Все эти экраны, раздвижение картинки. Я еще в январе на Кубе смотрел CNN внутренний, и это было просто феерическое зрелище, которое не отпускало, даже не очень-то требовался английский, чтобы увидеть как это пульсирует все.
Lenizdat.ru: Как, по вашему мнению, освещались события на Кавказе?
— Плохо освещались, односторонне. Я тогда был в разъездах и не очень следил за этим. Ну, понятно, что у власти есть друзья, есть враги. Такой тип журналистики существует – с самого начала хвалим или ругаем. Журналистикой это не являлось стопудово, это пиар и пропаганда.
Lenizdat.ru: Как же все это прекратить?
— Разгосударствить телеканалы. Потому что, вы же видите, что сериалы и ток-шоу становятся все круче и навороченней, а новости все хуже и хуже.
