Скоро всем будет счастье. Вот закончится главный проект года "Имя Россия", и обретем мы посредством SMS-голосования одного на всех духовного лидера, и станут контуры нашего вечного третьего пути четкими, как стена Мавзолея. С каждым выпуском крепнет голос Александра Любимова. В терминах съезда рационализаторов он докладывает трудовому народу: по всей стране ширится движение в поддержку героев (кадры движения прилагаются). И дальше (ликующе): история и ТВ объединяют людей вокруг наших самых главных ценностей.
Начнем с ценностей. Главной из них назначен Сталин. На днях питерские коммунисты даже обратились к РПЦ с просьбой канонизировать вождя. Канонизированных людоедов цивилизованное человечество еще не знало. Церковь, правда, отказала коммунистам, но 12 апостолов во главе проекта относятся к памяти людоеда очень бережно. Никита Михалков даже уcмотрел во всестороннем обсуждении Сталина победу нашего общества. А директор Института российской истории РАН главный исторический академик Андрей Сахаров заявил: Сталин осуществлял коренные интересы русского народа. (Наверное, он имел в виду, что Иосиф Виссарионович истреблял народ в его же интересах.) Дипломат Дмитрий Рогозин и вовсе рубанул с плеча: можно вспомнить кое-что более важное, чем ГУЛАГ, — то, что страна стала сильнее. Он зря волновался, о ГУЛАГе никто (кроме, пожалуй, губернатора Ткачева) толком и не вспомнил. Выразителен фон, на котором проистекает обсуждение. Первый канал запустил отличный документальный фильм "Привет от Кобы", рассказывающий о дореволюционном прошлом Сталина. Прошлое славное — грабежи, насилие, убийства, двукорытность, то есть одновременное служение и Ленину, и охранке. В эти же дни обострился спор с Украиной о Голодоморе. Первый аргумент наших первых лиц таков: Сталин уничтожал людей не по этническому принципу, русских он угробил больше, чем украинцев. Но ничто не способно омрачить великой любви народа и его 12 лучших представителей к людоеду.
Впрочем, ясно давно: Сталин не столько имя, сколько диагноз России. Его появление в списке финалистов, как и весь проект в целом, любопытен главным образом одним. В наших широтах, да еще и на госканале, каждое масштабное начинание обрастает державностью. Самое важное — попытаться понять, какие идеи транслирует власть с помощью блокбастера "Имя Россия".
Власти можно посочувствовать — ретранслятор достался ей слабенький. Интеллектуальная оснастка проекта вызывает оторопь. Вялые апостолы ведут между собой византийский спор (так формальная логика определяет споры по мелочам, когда на кону стоит серьезная проблема). Ощущение такое, будто история существует только для подтверждения правильности речей очередного оратора. Для подобных целей лучше всего годится Достоевский с его пророческим даром, целиком одобривший основополагающие мысли своего адвоката Рогозина. Более того, последний сумел разглядеть в сумраке минувшего нерасторжимую связь между Федором Михайловичем и Дмитрием Анатольевичем. Именно Достоевский помог Медведеву сформулировать новую идею европейской безопасности (цитаты из Медведева прилагаются). Но выше всех Зюганов, обернувшийся чистым Ури Геллером. Он умудрился перебросить мостик от Достоевского к бюджету, затем к бедственному положению народа, а оттуда уже прямиком к ненавистному Ющенко.
Выдающиеся люди современной России (так говорит Любимов) не страдают излишней политкорректностью. Спич Миронова о Суворове возбудил того же Рогозина: "Мне захотелось снять микрофон, взять в руки что-нибудь тяжелое и пойти штурмом на Турцию". Пока зрители переводили дыхание, подоспел Миронов с откровениями. На прямой вопрос: "Если бы Суворов в августе 2008-го возглавил 58-ю армию, удержался бы он от того, чтобы не взять Тифлис?", — последовал прямой ответ: "Ничто не остановило бы Суворова. Его девиз — агрессор должен быть наказан!". Не пожелал упасть лицом в грязь в столь патриотичном обществе и Глазунов. Постоянно обиженный на недостаток внимания со стороны коллег художник вдруг звонко выкрикнул: "Константинополь должен быть наш!" А затем, подумав, видимо, о том, что и Западу нужно дать шанс на существование, тихо добавил: "Мне Лора Буш написала письмо, где она говорит, что очень любит Достоевского. Показать?" Однако ни Лора Буш, ни тем паче Глазунов почтенное собрание уже более не интересовали…
При всей разнице интересов у сего ветхозаветного партхозактива есть два стойких врага — демократы и мировая закулиса. Глазунов в программе об Александре Невском, несколько отклонившись от битвы на Чудском озере, привычно пнул демократию и заговорил почему-то о "черненькой симпатичной Кондолизе Райс", назвавшей нашу страну "бандитской". Екатерине Великой досталось от Михалкова. Она оказалась виноватой и в появлении либералов, вылупившихся из слабого дворянства, и в революции 1917-го, и даже в существовании Рублевки. Но особенно не повезло Петру I. Заседатели, похоже, перепутали его с Чубайсом. Выяснилось, что именно царь, подобно всенародному аллергену Анатолию Борисовичу, — автор наших сегодняшних бед. Михалков отчитал его за пропасть между интеллигенцией и народом, а митрополит Кирилл сурово припечатал: царь цивилизационно сдал Россию, ставшую западным придатком.
Итак, можно долго множить примеры странного, мягко выражаясь, представления заседателей об отечественной истории, но и это не поможет сообразить, какие же идеи все-таки транслирует через них власть? Помощь в ответе на непростой вопрос пришла совсем с другой стороны — от русского философа Георгия Федотова. Перечитала его парижскую статью конца 30-х под названием "Александр Невский и Карл Маркс" и ахнула — все про нас. Речь идет о том, как формируется сталинская идеология. Когда вождю понадобилось реабилитировать Невского, газета "Правда" апологетом русской государственности назначила Маркса, жестоко ненавидевшего эту самую государственность. Кстати, в той же правдинской статье приводится список великих имен, на которых должно покоиться новое национальное самосознание (некоторые из них подозрительно совпадают с нашим списком). Оно, по мнению Федотова, протекает в России "в тяжких болезненных формах. Это такие муки родов, которые заставляют вспомнить о кесаревом сечении".
Прошло 70 лет, а идеология все так же противоречива. В проекте "Имя Россия", где Невский соседствует с Лениным, а Сталин — с Петром I, видны следы старинной родовой травмы и нашего общества, и нашего ТВ, а именно — сочетание несочетаемого. Если авторы хотели умиротворить народ, то зачем с первых аккордов сталинско-ленинским ледорубом раскололи его на две части? Если намеревались говорить о высоком, зачем форму выбрали попсовую? Ведь само желание упорядочить мир, выставить ему оценки — атрибут глянцевой культуры. Исторические герои конкурсом на выбывание уравнены в правах с бройлерными цыплятами "Фабрики звезд", неудачниками "Слабого звена" или, замахнемся на святое, насельниками "Последнего героя" под эгидой Собчак. Если "Имя Россия" — игра, как уверяли нас его идеологи, то проект должен быть постмодернистским, ажурным, с другими героями — от Чебурашки до Жириновского. Но мы-то хотим все и сразу. С одной стороны, чтобы была пионерская линейка с массовиками-затейниками, с другой — чтобы действо освящалось угрюмой серьезностью и потугами на мессианство. И чтобы вся эта гремучая смесь вышла одновременно поучительной, державной и очень патриотичной. И чтобы патриотизм в духе тренда сезона непременно приносил высокий рейтинг и много-много денег — здесь и сейчас.
Сталинские мародеры, подгоняя прошлое под нужды современности, руководствовались только идейными соображениями. У нас же история (во всяком случае, в ее телеварианте) цинично подверстывается под нужды бизнес-планов. Если уж создатели "Дозоров" вкупе с "Иронией судьбы-2" изваяли "Адмирала", то пора в качестве промокампании реабилитировать белое движение с той же оголтелой яростью, с которой прежде воспевали красных. Пропишись проект на Первом, именем России наверняка стал бы Колчак. Но замысел возник на второй кнопке, каковой посчастливилось заручиться поддержкой Никиты Михалкова, и тут уж историю стали оформлять по канонам фильма "12".
Разумеется, никто не ждал от нового проекта дотошности фундаментального исследования. Но что уж точно должно было присутствовать у отцов-основателей, так это некое представление о последствиях. Ведь контекст у нас особенный. Противоречия истории в стране с непредсказуемым прошлым, блистательно зафиксированные в списке финалистов, не отвлеченная категория, а камень преткновения дня сегодняшнего. Когда в обществе нет дискуссий на серьезные темы, игровой формат по типу пионерской "Зарницы", где электорату предлагается определить, кого он больше любит — Ленина или Пушкина, не объединяет, а разделяет людей.
…Недавно меня подвозил словоохотливый таксист. Бурно рассказывая байку о том, как его облапошил пассажир, он вдруг сообщил: "Вообще-то у меня отлично развита менструация". Осторожно пытаюсь уточнить, что имеется в виду: "Ну эта, как ее… я все чувствую заранее…" — "Интуиция?" — "Да, да, конечно". Беда авторов проекта "Имя Россия" в том, что у них интуиция не так хороша, как у нашего таксиста. Н