Контекст появления текста важнее самого текста, - утверждали французские философы-постструктуралисты, а русский народ еще встарь заприметил: "У страха глаза велики". Наверное, профессор журфака СПбГУ Дмитрий Гавра сильно опасается обвинений в пропаганде идей Йозефа Геббельса, отчего вырывает из контекста некоторые фразы и предложения.
"Дмитрий Гавра: "Надо помнить слова Геббельса" – под таким заголовком на Лениздат вышел отчет о проходившем на журналистском факультете СПбГУ круглом столе, на котором обсуждали недавнее информационное противостояние по поводу трагических событий в Южной Осетии между российскими с одной стороны и западными и грузинскими СМИ с другой. Казалось бы, что в высказывании уважаемого профессора, вынесенного в заголовок, провокационного? Беспамятство – это плохо само по себе, да и заканчивается оно обычно весьма плачевно. Именно в контексте общего беспамятства появляются геббельсы. Поэтому профессор Гавра абсолютно прав: нужно помнить слова Геббельса, а также других мастеров пудрить мозги людям. Просто для того, чтобы не пудрили больше.
Но профессор Гавра оценил наш заголовок как обвинение его, профессора, в пропаганде идей Геббельса и на форуме под статьей написал: "Это пишет тот пресловутый профессор Гавра, который согласно версии Евгения Уткина призывал пользоваться рецептами Геббельса. С удовольствием приходится признать, что портал Лениздат.Ру в своих практиках с успехом использует рекомендации и практики гитлеровского министра пропаганды. То, что сделано пером Евгения Уткина, у Геббельса называлось комбинация полуправды и неправды для создания большой лжи. Мои поздравления, коллеги.
В нашем распоряжении есть запись выступлений на этом семинаре, из которого следует, что ни один из участников не призывал обратиться к наследию Геббельса".
И дальше профессор начал ломиться в открытые двери: "Другое дело, что этого [наследия Геббельса] нельзя забывать. Когда против твоей страны ведется война, а тем более искушенным и опытным противником, то нужно знать его приемы".
Не будем сейчас разбирать, СМИ какой страны прибегают к пропагандистским методам Геббельса. Отметим лишь, что корреспондент Лениздат.Ру тоже вел запись выступления профессора Гавры на круглом столе. Он прослушал запись еще раз (качество записи весьма невысокое из-за плохой акустики в помещении) и убедился, что слова г-на Гавры передал верно.
А именно: "Почему российская сторона не воспользовалась случаем, чтобы сразу же после начала боевых действий 8 августа выложить в Интернете (на каком-нибудь youtube.com) хотя бы снятые на мобильные телефоны записи пропагандистского характера? Не важно, что это бы была постановка и подтасовка. В таких случаях надо помнить слова Геббельса: "Кто сказал первый, тот и прав".
По правде сказать, высказывание весьма двусмысленное. Ведь по мысли г-на Гавры, если бы российская сторона помнила слова Геббельса, то она бы обязательно выкладывала в Интернете постановочные пропагандистские ролики, но так как она не помнила слова этого человека, то и не выкладывала, а зря…
Понимая, что высказывание г-на Гавры было очень смелым, после окончания мероприятия корреспондент Лениздат попросил профессора уточнить свою мысль.
И профессор ответил дословно следующее:
– Учиться нужно у всех, в том числе и у врагов, и у самых бесчеловечных врагов. По той простой причине, что, когда предупрежден, тогда вооружен. И в этом плане технологии, которые использовали нацисты в работе со своим населением, в работе с населением оккупированных территорий, эти технологии при всей их отвратительной античеловечной сущности тем не менее опирались на знание закономерностей и устройства человеческой психологии, на использование человеческих слабостей, на манипулирование разного рода подсознательными и сознательными частями. И, разумеется, те находки, которые психологи, в том числе психологи, работавшие там за рейхсмарки, превращали далее в пропаганду, манипулирование и так далее, от этого не перестали быть находками, нужными для теории.
Я в данном случае убежден в том, что факультет журналистики - это та площадка, где студенты должны это все знать. Если они не будут всего этого знать, то, значит, мы плохо делаем свою работу. Поэтому они должны знать и про Геббельса, и про Макиавелли (тоже, в общем, мужчина был не самый моральный).
Когда же г-н Гавра оставил на форуме нашего портала запись, корреспондент Лениздат вновь встретился с профессором, чтобы выяснить, чем конкретно его задела статья-отчет о круглом столе.
– Не скрою, меня, конечно, огорчила не столько та ошибка, которая произошла в названии материала, сколько реакция некоторых посетителей сайта, где было написано: "ну конечно, журфак – чему там еще могут учить, вот они как в "совке" учили, так и сегодня". Вот с этим посылом я не согласен, – заявил профессор. – Мы, по крайней мере, стараемся и считаем себя профессионалами. И, если понадобится, наши выпускники могли бы выступить квалифицированными оппонентами тех, кто делает это профессионально.
Кроме того, профессор признался, что сперва решил, что стал жертвой провокации врагов России:
– И, по правде говоря, у меня была мысль, когда я прочитал этот материал (я, правда, об этом не написал и далее от этой мысли отказался), что мы, условно говоря, в данном случае имеем дело с локальным эпизодом информационной войны. Не против Гавры (кто такой, в конце концов, Гавра), а информационной войны в целом против России. По той причине, что согласно материалу российские специалисты в ситуации вокруг противостояния Грузии и Осетии, как выяснилось, предлагают пользоваться рецептами гитлеровского министра пропаганды, в свое время прикрывшего агрессивную сущность германского нацизма. Поэтому, если так говорить, такого рода конспирологическая версия показалась мне вполне уместной. Если бы мы разговаривали там об операции против сомалийских пиратов, думал я, такого бы не произошло. Но потом, проанализировав сам характер дискуссии, я решил, что вряд ли все плохое, что говорится там про Грузию или Соединенные Штаты, автоматически отслеживается и специально обученные журналисты сразу же дискредитируют конкретного персонажа, фигуранта и тем самым дискредитируют и все то, о чем он говорил дальше. Я от этой мысли отказался в силу того, что не такое было большое мероприятие здесь у нас на журфаке, чтобы использовать здесь тяжелую артиллерию.
Профессор отказался от этой мысли и правильно сделал.