"Революция, который не было" – документальный фильм Алены Полуниной, который рассказывает о надеждах радикальной оппозиции изменить ситуацию в стране и об их крахе, был показан в пресс-клубе "Зеленая лампа" 10 июня. Картина Полуниной взяла множество призов на международных кинофестивалях, Так на 20-м кинофестивале в Триесте (Италия) эта работа получила приз как лучшая документальная картина. Но в России она вряд ли выйдет на большой экран.
По депрессивности фильм режиссера Алены Полуниной "Революция, которой не было" уступает разве что картине Артура Аристакисяна "Есть место на земле" (2001).
Фильм Аристакисяна – игровой. Он рассказывает о жизни коммуны хиппи. Гуру этой коммуны проповедует своим адептам идею о необходимости заниматься сексом с бомжами, нищими, убогими, калеками, чтобы им помочь и увеличить процент любви в этом грешном мире. Затем гуру сам себя оскопляет, а коммуна медленно разваливается. Картина Аристакисяна настолько мрачная, ее так тягостно смотреть, что выдерживают далеко не все. Так, жюри кинофестиваля в Выборге в полном составе покинуло конкурсный показ этой ленты.
Фильм Полуниной – документальный. Он рассказывает о буднях партии национал-большевиков, о полном крахе их надежды что-то изменить в нашей стране, сделать ее другой Россией. Если герои Аристакисяна обитают в заброшенной квартире в центре Москвы, разводя вшей, и им ничего не надо, лишь бы их не трогали и позволили дальше дарить любовь сирым и убогим, то герои Полуниной ставят перед собой вполне конкретные политические цели, а главная цель – осуществить проект "Россия без Путина". Но картины Полуниной и Аристакисяна порождают одно и то же настроение – после просмотра фильма становится тоскливо, охватывает ощущение безнадежности, бессмысленности попыток вырваться за пределы обывательской жизни.
Кроме того, их роднит эстетика. Обшарпанные квартирные стены, загаженные подворотни и лестничные пролеты, плохо одетые люди (если герои Аристакисяна одеваются так, как и положено хиппи, то глядя на героев Полуниной, непонятно, в какое время они живут – в 70-е? в 80-е? в 90-е?), за окном – либо поздняя зима, либо ранняя русская весна, а значит – слякоть, грязь, серость, унылость. Депрессивный эффект усиливают черно-белые кадры (если фильм Аристакисяна полностью черно-белый, то в ленте Полуниной цветные кадры есть, но все равно – общее ощущение черно-белое).
Фильм Полуниной разбит на три главы. Первая – "Отец и сын": о встрече Анатолия Тишина, некогда руководителя московского отделения НБП, и его сына Григория, который отсидел 5 лет за участие в акции в Минздраве, когда нацболы захватили кабинет министра Михаила Зурабова, вывесили из его окна свой партийный флаг и выбросили на улицу портрет Владимира Путина. Фильм начинается с того, что старший Тишин едет встречать младшего из зоны, которая находится за тридевять земель от Москвы. Встретить не удается, так как Гриша уехал утром, а отец приехал вечером и ждал его до следующего утра. Отец и сын встретились в Москве. Отец плачет, сын его успокаивает. У Гриши берут интервью, мол, как тебе на свободе, но он и двух слов связать не может – на зоне разучился разговаривать. Пути отца и сына разошлись. Анатолий в начале нулевых был фактическим лидером партии, замещая Лимонова, сидящего в тюрьме. Он планировал захват Минздрава, и именно на его квартире собрались участники акции перед тем, как ее осуществить. Но затем Анатолий дал показания на Лимонова, в беседе с оперативниками признал, что автором проекта "Другая Россия", опубликованного в бюллетене "НБП-инфо", является Лимонов.
"Факт предательства имел место быть. Я испугался", – признается старший Тишин. Его не исключили из партии, он сам отошел от ее деятельности. "Чтобы заниматься партийной работой, нужна сильная внутренняя мотивация, а я ее потерял", – говорит Анатолий. В фильме показаны архивные кадры, где он вместе с какой-то пухлой девицей в черном берете со звездой на голове идет впереди нацбольской демонстрации, заводя "Да – смерть!", "Наше имя – Эдуард Лимонов!" и другие партийные лозунги. По работе Тишин со смертью сталкивался постоянно – он зарабатывал на жизнь тем, что омывал трупы. "Сколько трупов я помыл? Тысячи!" - бросает он, сбривая с себя остатки бороды.
Одно из интервью у него берут в покойницкой. Зрителя заставляют следить за тем, как Тишин вместе с трупом медленно поднимается на лифте, затем он рассуждает о своем месте партии, омывая из шланга труп какого-то толстяка, потом показано, как он вместе с голым трупом спускается на лифте вниз. Сцена в покойницкой, кстати сказать, выглядит как цитата из фильма Юриса Подниекса "Легко ли быть молодым", снятого в 1987-м. Но, в принципе, в этом нет ничего удивительного – Анатолий Тишин из того самого поколения, о проблемах которого Подниекс снял фильм. Тогда неформальная молодежь нередко выбирала эпатажные профессии, на которые, что называется, нормальный человек никогда не согласится.
Анатолий Тишин, взрослый мужчина с десятилетним нацбольским стажем, находится в поисках себя и своего места в этой жизни. А вот его сын себя не ищет. Он себя нашел еще до тюрьмы. Он – нацбол. Первым делом после выхода из заключения он отправляется на партийное собрание, а потом – домой к вождю. Тот встречает его тепло, хвалит - мол, вы, ребята, не зря сидели, ваше дело приобрело широкое освещение в прессе. Они общаются на кухне, Лимонов заваривает кофе… Через год после выхода на волю Гриша стал личным охранником вождя.
Вторая глава называется "Встреча гауляйтера и иеромонаха". Гауляйтер – это руководитель петербургского отделения НБП Андрей Дмитриев, а иеромонах – нынешний наставник Анатолия Тишина, бывший философ с ученой степенью, врач и член КПСС. Главный питерский нацбол проводит экскурсию по проходным петербургским дворам, чтобы показать, как он уходит от наружного наблюдения, проще говоря, – от слежки, выступает на собраниях перед товарищами, на митингах… Все это перемежается с кадрами первого петербургского Марша несогласных, проходившего в марте 2007 года, когда толпа вырвалась на Невский и прошла до здания бывшей городской думы. То ли режиссера привлекает относительный успех акции, то ли она не хочет выпускать зрителя из серости ранней петербургской весны.
В начале главы Дмитриев полон оптимизма. Он верит, что коалицию "Другая Россия" ждет успех. Мол, бывший премьер Михаил Касьянов знает, как работают механизмы власти, Лимонов – мотор, боец, а шахматист Гарри Каспаров – стратег и идеолог. С такими лидерами нельзя не победить. Что касается самой оппозиционной троицы, то они предстают на экране как настоящие nightmare people.
Специально так сделала Полунина (чтобы на экране человек предстал в самом невыгодном свете, достаточно реализовать нехитрый набор кинематографических приемов), или при ближайшем рассмотрении эти люди действительно такие… Но, так или иначе, на экране они не вызывают никакой симпатии, а наоборот, вызывают отталкивающее впечатление: стареющий нервный Лимонов, еще более нервный Каспаров, Касьянов – претенциозный неудачник с лицом, откормленным за долгие годы счастья.
Среднее звено НПБ – руководители на местах, хребет партии, как говорит Лимонов, – тоже люди специфические, если судить по работе Полуниной. Этот какие-то ретрансляторы мантр партии. И непонятно, сами-то они верят в то, о чем вещают?
Дмитриев, кажется, верит. Он встречается с Анатолием Тишиным (где находится церковь, при которой служит бывший гауляйтер Москвы, неясно). Андрею досадно, что его товарищ, некогда второй человек в партии, ушел во "внутреннюю эмиграцию": мол, впереди славные дела, еще немного – и победа, а ты здесь – церковный служка.
Однако Дмитриев не отказывается от приглашения провести совместный ужин с батюшкой, настоятелем церкви, при которой Анатолий служит сторожем. Батюшка с внешностью классического православного фундаменталиста оказывается поклонником Сталина, а заодно и Путина, правда, он сожалеет, что в Путине маловато Сталина.
В остальном батюшка говорит обывательские благоглупости, мол, против власти нельзя идти напролом, надо быть хитрее, насилие власти в отношении смутьянов – вещь необходимая, мол, люди – это океан, а насилие государства – это берега, а иначе – потоп. Что касается участия девушек в политической борьбе, то батюшка резко против этого, предназначение особы женского пола – детей рожать. И прочее в том же духе. Но Анатолия Тишина, который еще несколько лет назад кричал "Да – смерть!", эти избитые обывательские положения цепляют чем-то. В итоге батюшка, видя его рвение, пишет ходатайство за него, чтобы его приняли на обучение в священники.
Третья глава – "Жизнь после смерти". Начинается она с похорон в Серпухове 22-летнего нацбола, лидера подмосковного отделения запрещенной партии Юрия Червочкина. Как утверждают нацболы, Юрий им сообщал, что его выслеживают оперативники в штатском, сотрудники местного УБОПа, они же на него и напали с битами, которыми били парня по голове, пока не сломали основание черепа… На похороны Червочкина пришло человек 200. Лимонов и Каспаров молятся перед гробом, лидеры среднего звена говорят ритуальные речи, мол, Юра был активным нацболом, лучшим среди нас… Но все эти речи меркнут после слов друга Юры: "Национализм, большевизм – все это херня! Месть – вот что подвигает людей на гражданские войны и революцию. Когда видишь мертвого изуродованного друга, единственное, что тобой овладевает, – это желание отомстить за него, причем не только тем, кто это сделал, но всей нашей русской государственности, которая никогда и в грош не ставила жизнь человека".
Затем – признание Дмитриева. Он рассказывает, как сотрудники 18-го отдела питерского УБОПа (ныне отдел "Э") сорвали с него брюки, бросили голым на стул, расстегнули свои штаны, вытащили оттуда часть своего тела и грозили изнасиловать…
Марши несогласных прошли, точнее – они закончились ничем под нашим грязным небом, люди проголосовали за того, на кого им показал их любимый дзюдоист. Лимонов, Каспаров, Касьянов на фоне их заявлений, что в марте 2008 года Россия станет другой страной, выглядят теперь трагикомическими персонажами. Неужели они сами верили, что это возможно?
В эпилоге картины Дмитриев признает, что главный враг революции – это вовсе не Путин и Медведев, не УБОПы и ФСБ, а люди, наши соотечественники, которых все устраивает, которые всегда согласны на все. Финальный кадр – Андрей молча стоит в какой-то мансарде, до этого звонил кому-то, на том конце – тихо, не отвечают… В нашей стране трудно бывает дозвониться. Люди если и пытаются вырваться из тисков обывательского мира, то очень быстро ныряют в него обратно. Тот же самооскопленный гуру из фильма Аристакисяна кончил тем, что в обычной квартире смотрел телевизор.
"Революция, которой не было" – так называется картина Полуниной. Но могла ли она произойти в стране, где самая распространенная фамилия – Смирнов?