Политика на экране окончательно превратилась в дивертисмент двух главных актеров политической сцены. Причем брутальность и экранная органичность одного постоянно диссонирует с расплывчатостью образа другого. Один устраивает разнос в Пикалеве, другой на фоне деревенской пасторали ведет беседу о селянах. Политики дрейфуют в русле глобального деления информационных потоков: национальные, универсальные каналы — для "диванных" масс, "нишевые" (в том числе и видеоблоги) — для продвинутых пользователей.
В минувшем сезоне бросалась в глаза программная "всеядность", сочетавшая в эфире, казалось бы, несочетаемое. Решительно непонятно, как на одной кнопке могут уживаться Максимовская с итоговой программой, целительница, снимающая порчу, и эротика по выходным. Или развлечение в стилистике документального триллера ("Мясо"), площадного ристалища ("Честный понедельник"), жлобства ("Ты смешной!"), фильм "Ржев", элегантные "Авиаторы" и по-настоящему честный репортаж в новостях о гражданской войне в Ингушетии. Синкопированная гонка за разной аудиторией неизбежно ведет к более синкопированному просмотру, размывает аудиторию. Чем больше каналы не соблюдают программную дезинфекцию, тем разборчивее становится зритель, что для него, для зрителя, в конце концов благо. Учится быть разборчивее.
Танцы на всех поверхностях и звезды во всех видах потускнели. НТВ в своей документальной вечерней линейке, убрав профессионального Соловьева, утвердило стилистику собственного разговора о жизни — переведя агрессию всяческих "ЧП" в режим аттракционной, скандальной, форсированной зрелищности.
Другой тип качественно иной зрелищности и потрясающего воображение масштаба — это, разумеется, зрелище "Евровидения", когда люди и песни были материалом для торжества телевизионной картинки. "Евровидение" — с точки зрения телевизионной режиссуры и технологий — событие сезона. С точки зрения смысла — таких прорывных событий на экране не было. Не стал событием громкий проект "Имя России", в котором случилась идеологическая подмена — хотели понять про будущее, а вылезла уродливость прошлого. Поэтому продолжения разговора о том, кто мы такие и в какой стране живем, уже не последовало. Нынешнему телевидению страшно разговаривать про настоящее. Да и навык утерян. Поэтому вполне естественно, что впервые со времен стояния за НТВ на улицу вышли молодые люди — зрители "2х2" — защищать телевидение, которое не просто альтернатива традиционному, но, по сути, пародия на него. Вероятно, поэтому таким успехом пользуется и блистательная "Большая разница".
Замалчивание темы экстравагантного протеста в "Останкино" и голодовки продюсеров, уволенных с "Первого", еще раз доказало, что никакая политическая цензура не сравнится с корпоративной спайкой работодателей и телевизионных начальников, когда дело касается контрактов, судов и трудовых прав. Кстати, уволенного продюсера суд восстановил на работе, но в "Останкино" его уже не пустили, а коллеги об этом торжестве правосудия практически не рассказали. Так же, как внятный, иногда жесткий, иногда конструктивный разговор о кризисе велся главным образом на специализированных каналах ("Вести 24", "Эксперт ТВ", "Совершенно секретно", РБК).
Лучшие программы сезона. "Ржев" Алексея Пивоварова (НТВ), "Метро" Елизаветы Листовой ("Россия"), "Гоголь. Птица-тройка" Леонида Парфенова, "Большая разница" ("Первый"), "Неделя" с Марианной Максимовской, "24" с Михаилом Осокиным, "Репортерские истории" (РЕН ТВ), линейка исторических вечерних и просветительских ночных программ на 5-м канале, "Тем временем" ("Культура"). ВН