Готовящийся законопроект "О защите детей от информации, причиняющей вред их здоровью и развитию" вызвал широкий резонанс в медиасообществе. Лениздат.Ру попросил представителей СМИ прокомментировать своевременность и эффективность мер, обозначенных в документе.
Андрей Шамрай, председатель петербургского отделения "МедиаСоюза", генеральный директор журнала "Эксперт Северо-Запад":
– С одной стороны, мне кажется, что подобные законы нужны. Вся информация, содержащая нецензурную брань, призывы к употреблению наркотиков, алкоголя и так далее, должна вообще отсутствовать в эфире не только в какое-то определенное время, а все 24 часа в сутки. Но, с другой, к законодательным запретам я всегда отношусь настороженно. В таких законах все должно быть четко регламентировано – кто будет определять, содержится ли в той или иной сцене призыв к употреблению наркотиков? Это обязаны поручить специалистам; закон не должен носить популистский характер, иначе это станет очередной попыткой давления на СМИ.
Вообще, все хотят что-то ограничить в масс-медиа. Но при этом забывают, что есть еще и другая сторона – а куда смотрят родители? Следите, какие фильмы смотрят ваши дети; берите в руки их книги, наблюдайте за их общением с окружающими, за тем, в какие компьютерные игры они играют. Ни один закон не освободит вас, родителей, от ответственности за ваших детей!
Михаил Трофименков, кинокритик, обозреватель издательского дома "Коммерсант":
– Во-первых, я полагаю, что это бредовый истеричный пиар. Телевидение в обмен на верноподданичество получило карт-бланш на трансляцию всякой инсценированной грязи. Соответственно оно может показывать что угодно, лишь бы это не подрывало основы государства.
Во-вторых, что-то я давно уже не видел сюжетов или рекламы, призывающей к употреблению наркотиков или спиртного. Складывается впечатление, что все это – очередное запрещение воздуха. Ну и, в-третьих, настоящий, непоправимый вред детской психике наносят комментарии Леонтьева и Шевченко, демонстрации трупов убитых на Кавказе людей.
А пункт про нецензурную брань – это повод для цензуры. Ненормативная лексика – это живая составляющая современного русского языка и действительности; она употребляется и в самых честных российских фильмах – таких как "Все умрут, а я останусь" или "Россия 88", и документальных в том числе.
Марина Дмитревская, профессор СПбГАТИ, главный редактор "Петербургского театрального журнала":
– Это еще одно явление из потока пропагандистских погремушек, звук которых в последнее время так любит наш обкуренный телевидением народ. На экране мы боремся за разоружение, поставляя другим странам оружие, – но население верит в первое! Мы повышаем зарплаты бюджетниками, одновременно повышая цены, – и нормально! С экрана премьер мочит Дерипаску, на самом деле за кадром спасая его миллиарды, а чуть позже одаривая следующими, – и "народу нравится", как когда-то говорилось в "Кин-дза-дзе".
Мы развращаем народ телевизионным пойлом (государству выгодно иметь не народ, а население, и телепродукция – это политика государства), а параллельно принимаем законы по борьбе с ним.
Всё вранье, даже комментировать не хочется.
Телевидение, которое существует, детям смотреть действительно не надо. Но надо менять телевидение, а не цензурировать его! А это не надо партии и правительству. Страна находится в ужасающем состоянии: у нас "мочат в сортирах" (лексика!), "подвешивают за яйца" (лексика!), сквернословие заменило литературную речь... а начинают с телевизионных запретов.
Бред. Как и всё прочее. Этот закон – лишь очередной шаг к тоталитаризму. Но к чему рабам дары свободы? Народу нравится! И миллионы неблагополучных семей выпьют за этот закон: "Б**! Клево!" – дав пинок ребенку (иди на...), чтобы не мешал и катился к ящику смотреть то, что показывают.