В 6:00 19 августа 1991 года по городскому радио и телевидению прозвучало обращение ГКЧП к советскому народу, в котором сообщалось о введении в стране чрезвычайного положения и о неспособности президента СССР Михаила Горбачёва выполнять свои функции "по состоянию здоровья". Сразу вслед за ними выступил Виктор Самсонов, командующий ЛенВо, решением ГКЧП ставший военным комендантом Ленинграда. В городе и на прилегающих территориях было введено чрезвычайное положение. В 10 часов здание Ленсовета (Мариинский дворец) превратилось в штаб противодействия путчу, а Исаакиевская площадь стала площадкой постоянного стихийного митинга. Три дня, с 19 по 21 августа 1991 года, стали своеобразным испытанием для журналистов, рассказывают непосредственные участники событий. Моментом, когда собратья по перу в буквальном смысле этого слова создали журналистское ополчение. Как работали петербургские СМИ 19-21 августа 1991-го? В материале Лениздат.Ру - свидетельства очевидцев.
Восьмым пунктом в постановлении №1 по чрезвычайному положению в СССР ГКЧП значилось: "Установить контроль над средствами массовой информации". Осуществление контроля было возложено на специально создаваемый орган при ГКЧП СССР. Постановление №2 ГКЧП от 19 августа четко давало понять, работу каких СМИ следует "временно ограничить". Репрессиям должны были подвергнуться все СМИ, за исключением восьми изданий: "Труда", "Рабочей трибуны", "Известий", "Правды", "Красной Звезды", "Советской России", "Московской правды", "Ленинского знамени", "Сельской жизни". Судьба же остальных СМИ оставалась более чем туманной. "Возобновление выпуска других изданий будет решаться специально созданным органом ГКЧП СССР", - гласило постановление. Подготовка к печати петербургских газет 19 августа вошла в историю и по своей остросюжетности не уступает детективам.
"Уверены, что издевательство над свободной прессой удалось в первый и последний раз"
В первый день путча, 19 августа, газета "Вечерний Ленинград" вышла с цензурными "пятнами". Красноречиво пустовала в номере колонка "От редакции", вырезаны фрагменты молний "Когда готовился номер", рассказывающие о последних событиях. Но больше всего от "цензорских" ножниц в том выпуске "Вечерки" пострадала вынесенная на первую полосу заметка "Свободная зона чрезвычайного положения" - репортаж из стен Мариинского дворца, где располагался Ленсовет, ставший штабом противодействия мятежу. Под заметкой стоят подписи Сергея Ярошецкого и Евгения Веселова. Текст заметки буквально обрывается на фразе: "В Ленинграде объявлено чрезвычайное положение".
Сергей Ярошецкий рассказал корреспонденту Лениздат.Ру о том, как шла работа над легендарным номером. "19 августа 1991 года выпал на понедельник, и про "Вечерку" просто забыли. Забыли о том, что она должна была выйти в этот день. Мы пришли, как обычно, на работу в редакцию и выяснили, что никто нас там не караулит, - вспоминает он. - Начали работу над номером под руководством тогдашнего редактора "Вечернего Ленинграда" Валентина Майорова. На редколегии приняли решение написать правду о том, что в стране происходит военный переворот, поместили в номер обращение Бориса Ельцина, хронику событий у Белого Дома. Меня с Евгением Веселовым отправили в Мариинский дворец написать репортаж с заседания президиума Ленсовета. Наш материал тоже поставили в номер и вот тут про "Вечерку" вспомнили. Вспомнили, когда мы уже отдали номер в Леноблгорлит. Нам сказали, что не имеют права "литовать" наш номер, то есть поставить штамп о разрешении".
Заместитель главного редактора Евгений Веселов повез номер военному цензору в здание Главного Штаба, рассказывает Сергей Ярошецкий. "Там, конечно, сказали, что в таком виде номер не выпустят. Тогда Веселов задал вопрос о том, в каком виде "Вечерка" может выйти. Нас заставили убрать материалы. Я считаю, что редакция поступила остроумно - мы убрали места, чтобы номер мог выйти, но не стали ставить ничего на вычеркнутые места, - замечает спустя годы журналист. - Выпустили газету с белыми пятнами. Одно из этих пятен приходится на мой с Евгением Веселовым материал". Причем там были вырезаны вполне невинные вещи, в частности, состав комиссии местного ГКЧП, добавляет Сергей Ярошецкий. "Я горжусь тем, что одна из моих журналистских публикаций была порезана цензурой. Не каждому журналисту так везет, - замечает он. - Кстати, у меня есть оттиск из типографии газеты, где все материалы стоят на местах, то есть номер газеты "Вечернего Ленинграда" без цензуры".
В номере, который вышел 20 августа 1991 года, сотрудники редакции рассказывают о том, чего журналистам стоил выход "Вечерки" за 19 августа. "Вчера нам, журналистам "Вечернего Ленинграда", не удалось донести до читателей нашу оценку происходящего в стране, - сообщают они. - Наши слова о перевороте, реакционном путче, наш протест против публикаций документов захватившего власть "советского руководства", обращений Бориса Ельцина к гражданам России и другие неугодные материалы - все это цензурой было выкинуто из газеты. Нам невыносимо больно смотреть на вчерашний номер нашей газеты, первая страница которого изуродована спешно введенной военной цензурой. Уверены, что издевательство над свободной прессой удалось в первый и последний раз", - замечают они. Стоит отметить, что в колонке сотрудники "Вечернего Ленинграда" открыто сообщают читателям имена тех, "по чьей вине читатель получил номер изуродованным и с большим опозданием". Это полковник П.П. Лаврук и генерал-майор М.О. Петров.
Выход в свет разрешаю. С.Н. Егоров
19 августа следующей после "Вечернего Ленинграда", вышедшего с белыми пятнами, должны была выходить "Смена".
Как удалось выпустить газету, Лениздат.Ру рассказал Сергей Егоров, который тогда был депутатом Ленсовета.
По словам Сергея Нестеровича, печать тиража должна была начаться в полночь. В 23.30 Егоров вместе с дежурным выпускающим редактором "Смены" Сергеем Балуевым пошли к директору Лениздата – предъявить сверстанный номер и получить разрешение на печать. Но в этот вечер, по словам Егорова, вместе с директором Лениздата сидели еще двое людей – представители ГКЧП.
"Мы с Балуевым пошли туда вдвоем. Сначала все было более-менее спокойно, но потом тона становились все выше и выше, - рассказал Сергей Нестерович. - Меня собирались поставить к стенке, а я сказал, что мы вас завтра самих в тюрьму посадим. В конце концов, мы с ними ни о чем не договорились. Они намекнули, что препятствовать нашим действиям не будут, но и никакой подписи и штампа о том, что газета прошла цезуру, не поставили.
После этого я со сверстанным номером спустился вниз к рабочему, который должен был нажать красную кнопку и запустить печать газеты. И прямо перед ним через весь сигнальный номер я написал "Выход в свет разрешаю. С.Н. Егоров" и поставил подпись. Рабочий его аккуратно сложил, положил во внутренний карман и нажал на красную кнопку".
Потом выпущенный номер "Смены" доставили к Ленсовету, а оттуда уже распространяли на улицах.
Отвечая на вопрос, почему Сергей Нестерович так боролся за выпуск именно "Смены", он отметил, что тогда эта газета была "самой-самой". Именно она, по словам Егорова, фактически обеспечила демократичность выборов в Ленинграде 90-го года. Так, в одном номере было напечатано о том, что все политические партии и движения, которые хотят принять участие в выборах, могут предоставить свою программу, и она будет опубликована в "Смене". После этого вышел почти целый номер, в котором были опубликованы программы около 50 организаций. А затем был сделан еще один шаг: газета предложила зарегистрированным кандидатам прийти в редакцию и сказать, какую программу поддерживают лично они, то есть самому кандидату разрешили присоединиться к программе любой организации.
"Я видел сам, как в день голосования люди приходили на выборы с газетой "Смена", смотрели, кто за кого, и шли голосовать", - отметил Сергей Нестерович.
"Этот номер у них не прошел, а у нас - вышел!"
В дни августовского путча впервые за всю историю издания не вышли по графику номера "Комсомольской правды" за 19 и 20 августа. Однако 21 августа газета печатает всю хронику событий путча как исторический документ и профессиональное свидетельство качества работы корреспондентов. Кроме того, как написала в своем обращении редакция издания, "два дня подряд, несмотря на официальный запрет выхода "Комсомолки", сотрудники издания работали в подполье, распространяя по миру свои листовки". В конце журналисты нежно пишут своему читателю: "За это время мы остро ощутили свои недостатки - как нам не хватает вас, а вам - нас, судя по сотням звонков в редакцию. Давайте за встречу! Этот номер у них не прошел, а у нас - вышел!"
Внес коррективы путч и в работу газеты "Невское время". Номер за 19 августа не подвергся цензуре по простой причине: газета выходила тогда по вторникам и четвергам - номера за 19 августа по графику просто не было. Тем не менее сотрудники редакции внесли значительный вклад в освещение мятежа. В номере за 20 августа журналисты "Невского времени" рассказывают читателям, как он готовился: "В полдень 19 августа, когда планы на выход нашей газеты без цензуры стали расцениваться как минимальные, коллектив принял решение сделать спецвыпуск". Спецвыпуск, посвященный мятежу, вышел в виде листовок, которые были разложены в редакции и через добровольцев распространены по городу. И хотя на следующий день, 20 августа, газета вышла в полном объеме и без купюр, журналисты издания продолжили общаться с читателями с помощью листовок. "Город испытывал информационный голод, - объясняют свои действия журналисты. - В течение дня 20 августа и всей следующей ночи редакция работала беспрерывно и опубликовала еще 17 выпусков "Невского времени".
Бригады "Комсомольской правды" и "Невского времени", как и других изданий, коих, как поясняют сами журналисты, "ГКЧП невзлюбил, поскольку их читали", работали по 24 часа. Они собирали информацию для издания, которое родилось именно тогда, - так называемой "общей газеты", или, как ее называли сами журналисты, "газетой запрещенных газет". "Общую" газету распространяли всеми мыслимыми и немыслимыми способами. В августе 1991 года редакции московских и петербургских газет и журналов, не имея возможности печататься легально, объединились с целью издания газеты, верной конституционному строю СССР и противостоящим ГКЧП органам государственной власти РСФСР. Издателем газеты стал журналист Егор Яковлев. После поражения ГКЧП издание газеты было прекращено - но это уже совсем другая история. "Общая газета" попадала к читателю с помощью листовок и сообщений, став со временем в воспоминаниях журналистов тех годов символом "журналистского ополчения".
Гражданскую позицию демонстрировали и издания, на чей выпуск запрета ГКЧП не было положено. 21 августа на страницах газеты "Известия", учрежденной президиумом Верховного Совета СССР, появилось обращение к читателям, в котором редакция дает оценку событиям. "Третий день шока, страха и неопределенности, в которой живет страна. До сих пор "Известия", которые, как известно, не попали в "черный список", освещают события путча", - констатировала редакция и выразила солидарность сотрудникам СМИ, попавшим в "черный список".
Отстраненно и официально события путча освещались на страницах "Правды". Напомним, 19 августа 1991 г. "Правда" была в числе девяти изданий, не закрытых постановлением ГКЧП. Дальнейшая история газеты известна. 22 августа 1991 года она вышла как "орган ЦК КПСС" в последний раз - Борис Ельцин своим указом приостановил ее выпуск. Затем "Правда" стала "общеполитической газетой".
Информационный прорыв
Стоит отметить, что Ленинградское телевидение было единственным в СССР, которому удалось выпустить в эфир противников ГКЧП. Вместе с Собчаком в студии были председатель Ленсовета Александр Беляев, председатель Облсовета Юрий Яров и вице-мэр Вячеслав Щербаков.
Как рассказал Лениздат.Ру Юрий Вдовин, который тогда был председателем комиссии по свободе слова и СМИ, они просили директора Ленинградского телевидения Бориса Михайловича Петрова (сегодня является директором ИТАР-ТАСС) дать объявление по ТВ и пригласить депутатов и горожан к Ленсовету, но Петров отказался, сославшись на то, что у них нет технических возможностей.
"И только когда приехали Собчак и Щербаков, который сказал, что он от имени ГКЧП требует эфира, их впустили, хотя потом очень боялись", - сообщил Юрий Иннокентьевич.
"Собчак, Беляев, Яров и Щербаков в своем выступлении заверили, что поддерживают все демократические начинания и не признают ГКЧП. Также они призвали всех на митинг. Это был информационный прорыв", - вспоминает Вдовин.
Он также рассказал о том, что когда днем в Москве выступал Ельцин, то его заявление нигде не транслировалось: ни по радио, ни по ТВ. В Ленинграде даже не было телефонной связи со столицей. Юрий Вдовин вместе со своими сотрудницами поехали в железнодорожный офис, поскольку у железнодорожников связь была. И сотрудницы от руки записали послание Ельцина, которое потом распространяли по городу всеми возможными способами. Должно оно было выйти и в "Вечернем Петербурге", но вместо послания Ельцина опубликовали белое пятно.
"Потом его все же выпустили "Смена", "Невское время" и даже, по-моему, "Санкт-Петербургские ведомости", - отметил Юрий Иннокентьевич.
"Ночью, когда шла трансляция из Москвы, мы работали совместно с "Радио Свобода", "Радио Балтика" и радиостанцией "Открытый город", вышли газеты, около Ленсовета собралась достаточно большая толпа людей, которые построили баррикады из каких-то обломков, хотя если бы подошли танки, им бы все это не было преградой", - полагает Вдовин.
Он также отметил, что тогда от нынешнего депутата ЗакСа Аркадия Крамарева, занимавшего пост начальника ГУВД, кгбшники требовали вывести милицию и разогнать толпу перед Казанским собором и Мариинским дворцом.
"Но Крамарев отказался разгонять людей. Для этого нужно было мужество, он молодец. И я думаю, что тогда он был одним из тех людей, которые обеспечили в Питере покой и поддержали демократические устремления людей, которые противостояли ГКЧП", - отметил Вдовин.
По его мнению, это был период, когда люди действительно хотели демократических преобразований, но беда в том, что все эти преобразования потом оказались никому не нужными.
"Сейчас мы живем там, где слово "демократия" стало ругательным. И те люди, которые делали деньги, когда мы чего-то пытались достичь, они потом с помощью этих денег вытеснили всех ориентированных на демократию из того, что называется политической элитой. И теперь эта серая денежная масса стала управлять страной. Вот к чему мы пришли", - отметил Юрий Иннокентьевич.
Как выглядели газеты в дни путча
Лениздат.Ру выражает благодарность сотрудникам архива Центральной городской публичной библиотеки имени В.В. Маяковского за помощь в подготовке материала.