Телеведущий, режиссер и актер Александр Гордон рассказал GZT.RU о том, как он попал на телевидение, кого сыграл в фильме "Generation "П" и каких его новых проектов стоит ждать.
В советские времена Александра Гордона наверняка назвали бы многостаночником. Он не только придумывает собственные авторские программы и ведет передачи на телевидении и радио. Гордон снимает кинофильмы и ставит театральные спектакли. И, кроме того, он актер. Минувшей весной он сыграл главную роль в спектакле "Дом" по пьесе Евгения Гришковца и снялся в фильме Виктора Гинсбурга "Generation П" по роману Виктора Пелевина.
Александр, кого вы играете в фильме "Generation “П”"?
Небольшую роль одного гада еврейского происхождения. Виктор Гинсбург, прислушавшись к моим просьбам, сильно сократил мое присутствие в картине, что меня очень порадовало. Он и так снял материала на 6,5 часов, а покажут от силы часа два. Я уже посмотрел презентационный ролик фильма, который показывали на Каннском фестивале, и другой отснятый материал. Получается такой махровый Пелевин. Гинсбург дает срез нашей так называемой поп-культуры, проецирует его на роковые 90-е, и получается та забавная эклектика, которая присуща Пелевину. Кроме того, в картине играет масса людей, не имеющих никакого отношения к кинематографу. Из того, что я видел, мне нравится работа Миши Ефремова и еще пара работ.
Ходили слухи, что вы сами будете снимать фильм по Пелевину.
Пелевина никогда снимать не буду! Конечно, есть поговорка "Никогда не говори никогда", но не Пелевина. У него нет ничего, способного задеть меня настолько, чтобы я посвятил такому проекту несколько лет жизни.
А что может вас задеть?
Это вопрос на засыпку, потому что у всякого уважающего себя режиссера (а я себя как режиссера безмерно уважаю и ценю), должен быть портфель идей. А лучше сценариев. У меня не портфель, а тоненькая папка, но и она, скорее всего, обречена пылиться на полке: денег-то нет. Значит надо искать, как говорил Треплев, новые формы. Какой-нибудь компромисс, для того, чтобы эти идеи осуществить. Но я почему-то не очень люблю снимать на мобильный телефон.
Несмотря на актерское образование, главное место в вашей жизни занимает телевидение. Почему вы стали им заниматься, уехав в Америку в 90-х?
Вы говорите так, как будто я этого хотел.
А разве нет?
Когда возник вопрос, кем лучше работать – диктором на местном кабельном (первом русскоязычном в Америке) телевидении или возить пиццу, я решил, что лучше работать на телевидении, вот и все. Хотя я был там не только диктором. Я был режиссером, оператором, монтажером. А телевидение это делалось в подвале жилого дома.
Как вы пришли туда?
Абсолютно случайно. Когда в пиццерии не было заказов, мне мало платили, и я объяснял жене, что принесу семье гораздо больше пользы, если в это время буду ловить рыбу. Мы все равно не могли ее купить на те деньги, что зарабатывал я. Однажды я поймал рыбу, которая была меньше размером, чем разрешенная для улова, и чтобы меня не сцапали полицейские, завернул ее в газету "Новое русское слово". Развернув дома рыбу, я увидел объявление о наборе дикторов на телевидение. Я позвонил, трубку взял бывший кооператор Миша Правин (ныне уже покойный), который был заместителем директора и вложил деньги в это предприятие. Он попросил меня прочесть ему что-нибудь по телефону. Я сразу понял, что от меня требуется, и голосом Левитана прочел новость из "Нового русского слова" об упавшем вертолете береговой охраны. Выслушав меня, Миша сказал: "Ну? хорошо, приезжай". Я приехал, и начал впервые в жизни заниматься телевидением, получая 300 долларов в неделю, и совсем ничего об этом не зная. Мне приходилось заниматься буквально всем. Бывало, что я писал текст, потом ставил свет и камеру, садился в кадр, читал свой текст в новостной программе, потом монтировал его и сам отвозил кассету, чтобы ее могли вставить в магнитофон и передать по телевидению для жителей Брайтон бич.
Почему вы в 1996 году решили вернуться в Россию? Вам надоела эта работа?
Я понял, что, уехав в Америку, совершил ошибку, и эту ошибку признал. Кроме того, у меня изменились обстоятельства, в том числе и семейные, и меня в Америке уже ничего не держало. И потом, телекомпания "Вид" затеяла интригу, чтобы привлечь меня на российское телевидение. Ваня Демидов, Саша Алейников, а главное Эдуард Михайлович Сагалаев, подумали, что от меня будет гораздо больше проку здесь, а не там. И сделали ход конем: сократили ровно вдвое эфир программы "Нью-Йорк–Нью-Йорк", которую я тогда вел. Представляете, что произойдет, если человеку в Америке в одночасье вдвое сократить зарплату? Это же не Россия, где можно перебиться и пойти по друзьям. Но меня тут же позвали в Москву на празднование какой-то годовщины канала ТВ-6. Я приехал, ко мне подошел Саша Гражданкин и сказал: "Что ты делаешь в Америке? Ты бы у нас мог зарабатывать в пять раз больше. Возвращайся в Россию" И я поехал. Я бы вернулся в любом случае, но получилось так, что я приземлился на уже подготовленный мини-аэродром. И не жалею об этом ни секунды.
Что собираетесь делать нового?
Есть несколько идей, но я пока не знаю, что из этого может выйти. Одна – для телеканала "Культура". Это такой "Гордон" для детей: в студии дети разного возраста и какой-нибудь очень крупный ученый, который пытается на пальцах им объяснить, как с его точки зрения устроен мир. Я даже снял пилот: набрал 15 детей, умненьких и не очень и бросил им на съедение Бестужева-Ладу. Возник довольно забавный конфликт: он попытался им рассказать об ужасах грядущей жизни. Но они по молодости, а главное по свойственному их возрасту оптимизму, не очень ему поверили. Может быть, сделаю этот проект как продюсер. Хотя сомневаюсь: у меня никак не складываются отношения с руководством канала "Культура". А вообще ситуация оптимизма не внушает. Я знаю, что обе программы "Закрытый показ" и "Гордон Кихот" обречены. В "Гордон Кихот" герои идут очень неохотно: отказалось прийти 80 человек, а список тех, кто согласился, гораздо меньше. Что касается "Закрытого показа", думаю, что в России из-за кризиса упадет производство картин этого формата. В следующем сезоне их выйдет от силы 5-6. Нужно либо отказываться от проекта, либо решиться на кардинальный сдвиг: показывать документальное, совсем уже арт-хаусное или даже студенческое кино.