Хью Хефнер рассказал The Daily Telegraph о своей жизни. Мы уже забыли, что для своего времени Хью Хефнер был чем-то вроде пророка. Немногословный 82-летний старик, о котором в наши дни известно лишь то, что он праздно проводит время в роскошном калифорнийском особняке, по которому расхаживает в шелковой пижаме и бархатных туфлях, в молодости впитал в себя культурные традиции Америки периода Великой депрессии. Он читал, наблюдал, экспериментировал, копировал, трансформировал и изобретал.
Журнал о литературе, а не о том, о чем все подумали
Когда в ноябре 1953 года появился первый номер журнала Playboy, он напоминал справочник литературных знаменитостей, а на его обложке красовалась странная, приятно возбуждающая фотография. В журнале Шерлок Холмс соседствовал рядом с Рэем Брэдбери, а за ними следовали Фрэнсис Скотт Фицджеральд, Владимир Набоков, Джон Чивер, Джон Апдайк и Габриэль Гарсия Маркес. Когда мужья говорили, что читают журнал из-за высокого качества материалов, то можно понять, почему их жены, потрепав супругов по щеке, верили им и отпускали с миром.
В ноябре 2009 года, когда мужскому изданию исполнится 56 лет, начнется публикация хефнеровского magnum opus — его шеститомной, объемом 3506 страниц, иллюстрированной автобиографии, в которой он приводит материалы из своего личного архива.
Первый том — самый интересный. В нем рассказывается о детстве Хефнера, проведенном в пригородах Чикаго, где его отец работал бухгалтером, а мать — учительницей. В нем также говорится о его юности, первом опыте работы в качестве психолога в университете Иллинойса и о годах службы в армии.
Он был уволен в запас в 1946 году в звании младшего сержанта. " Мне бы дали сержанта, — пишет он. — Но моему лейтенанту не нравилось, что я проводил так много времени за рисованием карикатур " .
" Хочу еще раз пояснить, — говорит Хефнер в телефонном интервью, — что, с моей точки зрения, Playboy никогда не был эротическим или порнографическим изданием. Просто секс был частью его содержания, и я пытался сделать секс частью здорового образа жизни. Когда стали выходить Penthouse и Hustler, публика неправильно поняла мои намерения. До того как появились эти издания, нас считали элитным мужским журналом " .
Хефнер считает свою динамичную молодость "подготовкой к той жизни, которая была впереди".
Детство, отрочество, юность
В его биографии, оставляющей смешанное чувство грусти и радости, рассказывается, что Хефнер вырос, говоря его словами, в " очень типичной, консервативной, пуританской семье… где ( на его долю) выпадало не так уж много поцелуев и ласки " . Вот он обегает киоски, охотясь за комиксами; вот на полу в спальне рисует для друзей собственную версию Джекила и Хайда.
" Создание собственного мира в форме комиксов или продажа газет на перекрестке были для меня способом получить признание и быть допущенным в мир моих современников, — говорит он. — Хотя я не осознавал этого, но выпуск Playboy в те годы служил той же цели. Одно было прямым следствием другого " .
Его рассказ о детстве завораживает. Он вспоминает киоск с газированной водой и катание на возу с сеном; пинг-понг в подвале; девочек Кэнди и Бетти, на которых он старался произвести впечатление, расхаживая перед ними в " красной фланелевой рубашке, желтых вельветовых брюках и двухцветных туфлях " .
Летом 1941 года в нем проснулась любовь к чтению ужастиков и детективов: " КингКонг был моим любимцем, но я так же обожал Франкенштейна и " Невесту Франкенштейна " , причем с такой силой, что решил создать клуб любителей ужасов с собственным журналом, секретным рукопожатием, кодом поведения и даже своим символом — черепом с окровавленным кинжалом " .
Хефнер полюбил кино. Чикагский кинотеатр Montclare стал его вторым домом. " В этом полутемном зале было все возможно.
Я погружался в прекрасные мечты о приключениях и романтических отношениях, — говорит он. — Но кодекс Хейса ( строгие правила цензуры для поддержания моральных стандартов в фильмах, введенные политиком республиканцем Уиллом Хейсом в 1930 году) все это уничтожил. Дело дошло до того, что даже женатые пары на экране спали в разных постелях. Я с ранних лет познакомился с подобными репрессиями " .
Утраченные иллюзии
Когда он позднее попытался составить представление о потребностях взыскательного городского мужчины на отдыхе, то, по его собственному признанию, он хотел воспроизвести эту свободную атмосферу радости, что царила в старых фильмах, увиденных им в юности.
" Я оглядывался на бурные 1920-е с джазом, " Великим Гэтсби " и фильмами, еще не искореженными требованиями кодекса. Для меня это был праздник, на который мне в силу тех или иных причин не удалось попасть, — поясняет он. — Я ожидал чего-то в таком духе после Второй мировой войны; ждал повторения праздника, наставшего после Первой мировой.
Но когда юбки стали еще длиннее, вместо того чтобы укоротиться, я понял, что меня ждут неприятности. Оказалось, наступили консервативные, серьезные времена — в социальном плане, а также сексуальном и политическом " .
Взрослая жизнь Хефнера совпала с возрождением американских домохозяйств. После Второй мировой войны акценты в мире искусства едва уловимо, но по своим последствиям весьма существенно сдвинулись в сторону безопасности и ценностей семейной жизни, что в большой степени объяснялось наступлением века покорения атома и напряжением и страхами, связанными с началом холодной войны.
" Я просто думал, что есть другой способ прожить свою жизнь, — комментирует Хефнер. — Под спудом консерватизма и многочисленных запретов в обществе ощущалось стремление к чему-то иному. Вот почему мой журнал получил признание, и люди потянулись к нему с самого начала. В то время была масса журналов, где рассказывалось о так называемом здоровом отдыхе для женатых мужчин — отцов семейства, которым и в голову не приходило завести роман на стороне. Предполагалось, что они будут сидеть дома, играть в карты и смотреть телевизор " .
Первый номер журнала Playboy, обложку которого украсила сочная фотография Мэрилин Монро, стал маленькой сенсацией. Журнал появился в продаже в декабре 1953 года, и сразу же был продан 53 991 экземпляр. В посвящении от имени главного редактора издания Хефнер писал: "Если вы мужчина в возрасте от 18 до 80 лет, журнал Playboy предназначен для вас. Если вы не прочь отвлечься от забот с помощью тонкого юмора и софистики, приправленных острым перцем, то вы полюбите Play-boy — журнал, стилизованный под мужской вкус… Мы любим свою квартиру. Мы с удовольствием делаем коктейли и закуски, слушаем музыку, соответствующую настроению, а также приглашаем знакомую в тихой обстановке обсудить Пикассо, Ницше, джаз, секс".
И так далее в довольно напыщенном стиле, пока не спотыкаешься о фразу: " Но если вы чья-то сестра, жена или теща и этот журнал попал вам в руки совершенно случайно, пожалуйста, передайте его главному мужчине в вашей жизни и поскорее возвращайтесь к своему Ladies Home Companion " .
По странному совпадению в тот же год в Америке была переведена на английский книга феминистки Симоны де Бовуар " Второй пол " ( разумеется, с обнаженной женщиной на обложке), в которой автор пламенно осуждает способ, каким мужчины научились извлекать выгоду из разницы между ними и женщинами. " Никто не выказывает такого высокомерия, агрессивности или презрения к женщине, как мужчина, озабоченный своими мужскими достоинствами " , — писала Бовуар.
Кролик вместо адреса
Однако Хефнер подчеркивает, что его издание всегда было легковесным и несерьезным. Как однажды сказал авторитетный артдиректор журнала Артур Пол, миссия издания состояла в том, чтобы " приблизить читателя к высокому искусству низкого искусства " .
" Само название Playboy относится к разряду несерьезных, — говорил Пол, который учился в чикагском Институте дизайна у венгерского художника-авангардиста и фотографа Ласло Мо холи Надя. — Кролик ( символ журнала. — " Газета " ) тоже несерьезен. Он говорил о том, что мы были готовы посмеяться над собой " .
В журнале Пол применил ряд революционных приемов графики — изображения, полученные высечкой, вставки раскладушки и многие другие, привлекающие внимание читателя. Он также способствовал привлечению в журнал Уорхола и Пикассо, они публиковали рисунки в первых номерах журнала.
Его знаменитый логотип в виде головы кролика с поднятым ухом и галстуком-бабочкой был создан Полом уже для второго номера журнала. Первоначально подразумевалось, что этим знаком будут отмечать завершение журнальной статьи, но вскоре он превратился в корпоративный логотип. Всего через пять лет его узнаваемость стала повсеместной, и читатель из Нью-Йорка смог прислать в журнал письмо, вместо адреса нарисовав от руки кролика.
Сегодня тираж журнала (Хефнер остается его бессменным главным редактором и исполнительным директором) составляет впечатляющие 4,5 млн экземпляров. Но для Хефнера ничто не затмило испытанных им эмоций, когда он держал в руках самый первый номер, хотя с тех пор прошло не одно десятилетие.
" Я чувствовал себя как Кларк Кент ( " гражданское " имя Супермена. — " Газета " ) , зашедший в телефонную будку и вышедший из нее Суперменом, — говорит он. — Я стал мистером Плейбой " . GZT.RU