В рамках оптимизации "Петербургского часа" была сокращена должность главного редактора проекта. Сергей Бондаренко, занимавший ее, дал интервью Лениздат.Ру и рассказал о том, каким изначально задумывалась передача и что из нее получилось, о скандале с участием Сергея Бодрунова и об информационной ситуации в городе.
— 6 ноября стало известно о том, что вы и главный ведущий программы Алексей Суханов покидаете "Петербургский час". Михаил Великосельский сообщил Лениздат.Ру о том, что должность главного редактора "ПЧ" сокращается в связи с оптимизацией структуры проекта в рамках общих реформ на Пятом канале. Суханов, по словам Великосельского, уходит сам. Однако слухи о вашем увольнении появились, еще когда Татьяна Александрова перешла с должности директора дирекции городского вещания на должность советника директора "Пятерки". Была ранее и информация об увольнении Алексея Суханова. Как вы это прокомментируете?
— Да, действительно, происходят определенные процессы по изменению структуры проекта. Совершенно логично прогнозировался мой уход в связи с уходом Татьяны Александровой, потому что я человек ее команды. Но увольнение — это не трагедия для меня, а нормальное рабочее решение, наше с Михаилом Великосельским, с которым мы, в общем, за эти месяцы сработались. Финансовое положение "Петербургского часа" действительно изменилось — денег станет меньше, чем было. Логично, наверное, вместо того, чтобы мне сидеть и сокращать своих редакторов, сократиться самому.
Леша Суханов всегда больше соответствовал уровню федерального эфира. Он, конечно, украсил "Петербургский час". И то, что он привнес федеральный подход на региональный проект, было круто. Но мы понимали, что это будет не вечно.
— Вы сказали, сокращать своих редакторов, а много их на "Петербургском часе"?
— Поскольку проект включает в себя несколько направлений, фактически несколько передач в рамках одной, то, естественно, там много людей. Они получают приличную, но достаточно скромную для рынка зарплату.
— И они все остаются?
— Нет, там тоже будет оптимизация. Надеюсь, не очень существенная.
— Как, по-вашему, проводимая сейчас в отношении "Петербургского часа" оптимизация отразится на нем?
— "Петербургский час" в том виде, в каком он задумывался, практически перестает существовать. На мой взгляд, проект был совершенно особенным явлением на рынке. Это была попытка создать прилично выглядящее, профессиональное, а не сервильное телевидение, основной целью существования которого является налаживание коммуникации власти со зрителями.
Вы же знаете, что, когда телевидение начинает работать с властью, оно обычно сразу теряет в качестве, в объективности. Теряется доверие к этому продукту. Так называемые оппозиционные СМИ значительно свободнее, но они тоже часто необъективны, уже к власти, в силу редакционной политики.
Мы исходили из того, что эту порочную в общем-то практику необходимо сломать. Можно вести нормальный, без передергиваний в ту или иную сторону диалог между обществом и властью посредством телевизионного компонента. Это необходимо всем сторонам.
Именно поэтому "Петербургский час" был таким многообразным: и новости, и диалог в прямом эфире, и звонки в студию. И прямой эфир был фишкой проекта. То есть мы предполагали, что в Санкт-Петербурге власть нуждается в том, чтобы быть открытой, доносить свою позицию и слушать позицию общества.
— Так задумывалось, а что получилось?
— На деле же наши чиновники оказались не готовы к такому проекту, такому общению, к тому, что это действительно может быть эффективно и полезно.
— А в чем выражалась их неготовность? Они выступали против каких-то сюжетов?
— Ну естественно. То есть за два года всего нескольким людям в Смольном удалось до конца понять, насколько полезно это общение, насколько они лучше выглядят, когда не прячутся от тех, на кого работают, а пытаются вступать с ними в диалог, в том числе и по острым вопросам.
— Вы сказали, что понять пользу "Петербургского часа" удалось всего нескольким людям в Смольном, можете их назвать?
— Не уверен, что если назову этих людей, то не подставлю их в данной ситуации. Но эти люди были. Могу ответственно заявить, что в Смольном достаточно много умных и понимающих все проблемы специалистов. Но, к сожалению, оказалось так, что те, кто непосредственно отвечает за информационный блок, в их число не входят. Что, конечно, выглядит парадоксально.
— И что же получится в итоге?
— Боюсь, что в результате "Петербургский час" превратится в агитационный продукт, который, как специалист в этой области я понимаю, не имеет смысла. Потому что осуществлять промывку мозгов можно, имея федеральный канал круглосуточного вещания, а заниматься этим силами одной передачи в той информационной ситуации, которая складывается в городе, — это значит обрекать проект на провал. То есть такая смена направления деятельности "Петербургского часа" ничем не поможет Смольному, как там почему-то думают.
— Вы говорите, в информационной ситуации, которая складывается в городе. А какая она сейчас?
— В Петербурге существует огромное количество средств массовой информации, которые строят свою деятельность на резкой, могу сказать, подчас несправедливой и не всегда корректной с точки зрения журналистики критике власти. Это нормальный путь, так зарабатывается рейтинг, имидж, и это абсолютно нормально для нашей профессии. Однако такие СМИ, которые строят работу как оппозиционные, пытаются ввести жесткое противопоставление: есть народ и есть власть, которая непременно хочет народ обидеть. Такое противопоставление по меньшей мере поверхностно — это не так на самом деле. Есть различные случаи, коррупция, непрофессионализм, что-то еще. Но это не является, скажем, парадигмой существования власти. И, собственно, налаживание диалога, когда общество и власть могут высказаться по проблемам и найти точки соприкосновения и общий язык, — ради этого "Петербургский час" и создавался. Но существовать эта система может только в условиях, когда она честная, когда нет подтасовок ни с той, ни с другой стороны. Когда власть готова к нормальной конструктивной критике и признает, что не все прекрасно. Когда, например, мы спрашиваем господина Бодрунова: объясните, почему люди ощущают безработицу, а вы ее не ощущаете, он должен не обижаться на то, что его подставили, а либо продумать ответ на этот вопрос, либо признать реальное существование проблемы. Ошибку признать. А если говорить людям, теряющим работу, что это ерунда и всего-то капля в море и с точки зрения статистики они не важны, то это чудовищная имиджевая потеря для всей власти.
— То есть скандал с Бодруновым на Пятом канале — пример программы, в которой попытались настроить диалог власти и общества. Известно, чем закончилась эта попытка…
— Да, потому что он не понял, почему кто-то может сомневаться в его позиции. Ну согласитесь, довольно глупо рассказывать человеку, что у нас все в порядке с дорогами, если он вчера разбил машину, влетев в яму. Я привожу совершенно отвлеченный пример. И опять же эффекта от этого ноль. Наверное, проще объяснить, когда мы сможем отремонтировать дороги, что делается для того, чтобы это произошло, почему они до сих пор не отремонтированы. И понять, что кроме объективных причин есть и субъективные: плохо работают дорожные службы, и признать это.
— А вот скажите, первоначально "Петербургский час" задумывался как диалог власти с петербуржцами, это ведь все утверждалось…
— Да, это все было прописано и не было абсолютно ни для кого секретом.
— И данная концепция заработала?
— Да, заработала в итоге. У нас были примеры, когда нам удавалось донести до общества, что думает власть, и сообщить власти, как на самом деле происходит то, о чем в Смольный докладывают в радужном свете. И принимались решения, полезные для города, на основе наших эфиров. Например, ситуация с очередями в детские сады, когда районы рапортовали, что проблема решена, вскрылась именно в "Петербургском часе"… И Смольный выглядел в этой ситуации адекватно.
— То есть все пошло, как планировалось?
— Нет, не все…
— Просто хочется понять, если проект был утвержден и запущен по предложенной концепции, как случилось, что от нее отошли?
— Это был постепенный процесс, когда началось предъявление требований, неприемлемых с точки зрения профессии и логики проекта, каким он задумывался.
— Но все-таки, возвращаясь к началу нашего разговора, в итоге с "Петербургским часом", по-вашему, что будет?
— Если победит точка зрения, что Петербургу не нужен — а она, видимо, победит — такой проект профессионального телевидения, то "Петербургский час" превратится в передачу, которая рассказывает о достижениях власти и хороших новостях города Санкт-Петербурга. Другое дело, что это никого ни в чем не убедит, ее смотреть просто не будут.
— А если победит другая точка зрения?
— Другой вариант — совершенствовать тот механизм, который сейчас уже работает в принципе на проектной мощности и способен выполнять те функции, которые в него закладывались изначально. Но насколько я вижу, такого стремления нет.
— А что думаете о скандале на "Петербургском часе" с участием бывшего главы КЭРППиТ Сергея Бодрунова?
— Как раз недавно вышло интервью Бодрунова на одном из новостных сайтов, где он описывает ту ситуацию. Он там приводит по памяти, что и как говорил после эфира и, по-моему, полностью раскрывается. Я не отвечаю за дословную точность цитирования интервью, но вот как вы себе представляете, например, такую ситуацию, о которой он рассказывает. Ведущий после передачи, когда Бодрунов выразил ему свое неудовольствие ее ходом, якобы в ответ поинтересовался, какие меры он, Бодрунов, мог бы предложить для совершенствования "Петербургского часа". Можете представить себе здоровых людей, один из которых недоволен, ведущих беседу в такой форме? Это напоминает анекдот про электриков, когда один поднимает голову и говорит напарнику: "Петров, разве ты не видишь, что на голову твоего товарища капает расплавленное олово?"
Так что, на мой взгляд, этим интервью для всех людей, которые понимают, что стоит за словами, господин Бодрунов фактически подтвердил, что все было так, как описывали наши сотрудники. Это первое.
Второе. Я хочу подтвердить позицию, которую вашему порталу уже высказывал, что документы, которые были опубликованы, не предназначались для печати. И могу сказать, что были другие случаи, когда люди уходили недовольными и были некорректны по отношению к нашим сотрудникам. Естественно, мы таких вещей не спускали никому и решали вопросы, извещая свое руководство и руководство того человека, который позволил себе некорректность, — поскольку чиновник, какого бы он ранга ни был, должен соблюдать определенные нормы приличия. В то же время мы знали, что чиновники привыкли, чтобы их хвалили, по крайней мере там, куда они ходят. Поэтому мы понимали их неготовность к каким-то, может быть, иногда жестким вопросам. Многие извинялись, со многими потом сложились прекрасные отношения. Но в этом случае все случилось так, как случилось.
— Он ведь так и не приехал на "Пятерку" принести извинения, хотя обещал это сделать?
— Нет, он так и не приехал.
— Все осталось на словах?
— Даже не на словах — в интернете. Мы узнали от информационного агентства, что, оказывается, Бодрунов извинился на сайте своего комитета, который еще поискать надо, и оставил за собой при этом право обращения в суд. Ну да, мы сказали, что это извинение довольно странное. Но я подчеркиваю, что ситуация действительно была превращена в политическую игру, у нас есть предположения, кто это сделал. Имен называть не буду. Ну и, собственно говоря, неумение соответствующих служб Смольного как-то это дело предотвратить выдает, на мой взгляд, очень низкий профессионализм тех людей, которые этим занимаются. То есть когда они в такой острой ситуации допускают лавинообразное развитие скандала, ничего не предпринимают, просто не в силах предпринять, и доводят ситуацию до того, что губернатор вынуждена отвечать за своего проштрафившегося подчиненного. Это называется подставить губернатора. И это не первая подстава. И не последняя.
— Есть еще примеры?
— Ближайший — заседание у полпреда, на котором Валентина Ивановна попросила фактически, я видел эту запись, Клебанова поскорее определиться, будет ли федеральный центр вводить повышенный транспортный налог. Потому что им бюджет надо верстать, закладывать эти деньги или не закладывать. Логичный вполне вопрос.
Но когда я такое слышу, как специалист в области пиара я нисколько не сомневаюсь, с какими заголовками выйдут практически все СМИ уже в ближайшее время: "Матвиенко хочет повысить транспортный налог".
Но она этого не просила. И человек, который приставлен к ней для того, чтобы помогать работать с прессой, был обязан объяснить губернатору, что этот вопрос надо формулировать иначе либо не произносить перед десятью телекамерами.
В итоге уже известно, что Смольный свою часть транспортного налога в 2010-м повышать не будет. А Дума налог повышает. Но петербургские водители не Думу будут ругать — им уже все объяснили. Кто в этом виноват? Кто подставил губернатора? Один маленький сотрудник пресс-службы, не сделавший свою работу.
— Сергей, говоря про низкий уровень работы человека, который приставлен к губернатору, чтобы помогать работать с прессой, и о том, что в Смольном не все понимают, как должен работать "Петербургский час" как профессиональное телевидение, вы не считаете, что вас могут обвинить в сведении личных счетов?
— Обвинить, конечно, обвинят — надо же как-то защищаться. Но работа от этого лучше не станет.
Дело в том, что все эти вещи, которые говорю сейчас вам, я говорил на протяжении двух лет, ситуационно, когда видел, что происходит что-то не так, всем заинтересованным: и Зинчуку, и Коренникову, и Маниловой. Понятно, что, находясь внутри корпорации, рассказывать "Лениздату" об этом было бы не корректно. Но с другой стороны, это очевидные вещи для любого специалиста. Это и так все понимают.
А сейчас — вы меня об этом спрашиваете, вам это интересно, а я отвечаю на вопросы…
— Почему на пост директора дирекции городского вещания Пятого канала был назначен Михаил Великосельский? Как вы оцениваете его работу в качестве руководителя "Петербургского часа"?
— Почему назначен он, я ответить не могу. Знаю, что Великосельский пользуется уважением руководства НМГ, и заслуженным: он хороший специалист. Он не принял за это время ни одного не вынужденного решения, которое бы расходилось с нормами профессии. Но человек, находящийся на такой должности, в такой ситуации, должен учитывать не только профессиональные рамки. Ну не секрет, что программа заканчивается титром, при чьей финансовой поддержке она выходит. Согласитесь, что это совершенно логично.
— Не могли бы вы пояснить, что имеется в виду под решениями, которые расходились бы с нормами профессии, и под учетом профессиональных рамок?
— Ситуация очень простая. Он взрослый человек, я, в общем, тоже. И совершенно естественно, что мы понимали, чего от нас хотят, могли догадаться. Наверное, самый простой был путь — не наживать себе проблем, а сделать так, чтобы власти понравиться. Все знают, как это должно выглядеть. И Великосельский мог бы уже в августе без труда сделать из "Петербургского часа" программу "Время" образца 1984 года и неприятностей не наживать. Но он старается отстаивать то, что считает правильным с точки зрения профессии. И то, о чем мы говорили, что происходит с проектом сейчас, включая и мой уход, — не его инициатива.
— Каковы ваши дальнейшие планы?
— Отчетливых нет. Пока в поисках.