В поезде "Невский экспресс", который был подорван террористами 27 ноября, ехал главный редактор радиостанции "Град Петров", начальник отдела благотворительности Санкт-Петербургской епархии протоиерей Александр Степанов.
Он не пострадал.
О том, что случилось, Александр Степанов рассказал редакции "ТД" и "Церковного вестника". Он ехал в одном из наименее пострадавших вагонов.
"Мы побежали, и довольно далеко, метров через 500, увидели вагон, лежащий на путях на боку, а на дороге — обломки вагона, оставшегося в сцепке. Вокруг люди — кто ползает, кто ходит… Темнота непроглядная. Меня потрясло, что крыша вагона была собрана гармошкой, как будто он на крыше по шпалам ехал. Еще метров через 200–300 лежал самый ужасный последний вагон. Он не был перевернут, но стоял без колес. Колеса, пружины, сорванные провода были разбросаны вокруг. Мы о них спотыкались, я несколько раз упал. Потом в интернете писали, что вагоны улетели, но это не так. Их сбросили уже потом, в ходе ремонтных работ. Оторвавшиеся вагоны стояли на путях, но без колес. Потом я увидел лежащего человека, бросился к нему, хотел помочь, а он оказался мертвым с внутренностями наружу. Дальше на путях лежало еще три или четыре трупа. И это в полной темноте, лес вокруг".
Как отметил Александр Степанов, "все вспоминается какими-то проблесками. Я провел там два часа, все время что-то носил, собирал, рвал тряпки, помогал бинтовать, выносить, хотя транспортировали в основном мужики посильнее. Но происходившее я помню очень фрагментарно".
"Не было никого, кто знал бы, что делать, кто взялся бы руководить. Если бы сразу был свет и какой-то командир, можно было бы и больше людей спасти. А в такой общей бестолковке трудно что-то сообразить. Я видел сообщения в интернете и по телевизору, что только пассажиры занимались оказанием помощи, а экипаж — нет. Это неправда, проводники среди нас были, — рассказал отец Александр. — Они принесли воду, несколько фонарей и матрасы, которых было меньше, чем нужно, поэтому люди лежали на чем ни попадя. Жгуты делали из простыней, пытались бинтовать. Потом наладили вынос людей из вагона. Выяснилось, что с другой стороны полотна вокруг трансформаторной будки была бетонированная площадка и на нее можно было класть людей. Там на них хотя бы уже не наступали и матрасы можно было в ряд выложить.
Тем временем около половины одиннадцатого, может чуть раньше, подъехала милиция — три парня с рациями, но они тоже были в полной растерянности. Больше долго никого не было. Раненым всем холодно, они просили, чтобы их накрыли, но одеял было мало. Накрывали занавесками, ковриками из коридора. Навалишь всего, а человек и так еле дышит. В какой-то момент появился решительный парень — то ли врач, то ли студент-медик старших курсов, он полез в сам вагон и там действовал, жгуты накладывал.
Раненые терпеливо и обреченно лежали, истекали кровью. Проводник из последнего вагона, с разбитым лицом, но целый, в одной рубашке ходил: был в таком состоянии, что не мог ничего делать. Мы ему говорили, чтобы он шел погреться в уцелевшие вагоны, но он повторял: "Нет, нет, я старший, я должен".
Александра Степанова поразило то, что из уцелевших вагонов пришли помогать немногие, процентов двадцать. "Не могу сказать, что в них была потребность, потому что и так неразберихи хватало. Но ведь примерно через час после случившегося все уже знали, что именно произошло, так как проводники бегали как сумасшедшие и окровавленные люди ходили, но идеи прийти помочь у большинства не возникло", — отметил он.
Потом, по словам отца Александра, приехали пожарные и МЧС. Они принесли нормальные брезентовые носилки. Начали подъезжать скорые с местной подстанции. Пришли три женщины в камуфляже, видимо фельдшерицы, у них были бинты, они стали шины накладывать, делать обезболивающие уколы. Потом МЧС поставили дизели со светильниками, народ еще стал прибывать. "Дальше подъехал караван скорых, подогнали поезд для нас и аварийный поезд из Москвы. В нас уже необходимости не было", — рассказал Степанов.
В Петербург поехали те, кто получил незначительные травмы, и все пассажиры из тех вагонов, которые не пострадали. В 3.10 пассажиров "Невского экспресса" привезли на Московский вокзал. Водой поили в поезде. К вокзалу подогнали автобусы, развозили всех желающих по домам, но многих встречали родственники на машинах.