Медиановости

7 декабря 2009 10:20

Унылое настоящее заставляет ТВ возвращаться к яркому прошлому

На прошлой неделе ТВ вспоминало ратные страницы советской истории. В последний день осени Пятый канал показал документальный фильм "Война без победы", посвященный вооруженному конфликту между СССР и Финляндией 1939–1940 гг. А 4 декабря зрители НТВ увидели документальную драму "Москва. Осень. 41-й", созданную Алексеем Пивоваровым — автором нашумевшего проекта "Ржев. Неизвестная битва Георгия Жукова". С новинками ознакомился обозреватель "Фонтанки.Ру".

Вопрос о том, зачем российское телевидение с маниакальной регулярностью обращается к различным эпизодам советского прошлого, не делая при этом никаких исторических открытий и зачастую заменяя одни мифы другими, как говорится, риторический. Да затем, что настоящее блекло и уныло, и даже самые неоднозначные страницы истории выглядят на его фоне чем-то героическим. Собственно, по этой причине наиболее прозорливые деятели нашей "мыльной" телеиндустрии любой рефлексии по поводу современности предпочитают тихий мирный эскапизм. Вот и обрушивается на зрителя нескончаемый поток бессмысленных сериалов о детях Арбата, узниках ГУЛАГа, Исаеве, Колчаке и Мессинге.

Все сказанное выше относится и к фильму "Война без победы", показанному Пятым каналом в рамках документального цикла "Живая история" 30 ноября, в день начала боевых действий между Советским Союзом и Финляндией. За Зимней войной 1939–1940 гг. в российской историографии прочно закрепились определения "неизвестная" и "забытая". Эпитеты — если учесть, сколько всего сказано и написано о тех событиях за последние лет двадцать — не самые справедливые. Тем не менее Сергей Шнуров, один из ведущих документального фильма, уже в самом начале сообщает: о советско-финской войне у нас вспоминать не любят. Но это у нас. В Финляндии, по словам известного актера Вилле Хаапасало, составившего пару Шнурову, о Зимней войне говорят как об одном из важнейших событий в истории страны.

Интернациональный дуэт ведущих (как ни крути — аллюзия на "Кукушку" Рогожкина) указывает на явную примирительную направленность документальной программы — совместного российско-финского проекта. Правда, символическое экранное братание бывших врагов вышло не слишком убедительным. Вот "наш" Шнур и "их" Хаапасало (или, точнее, наш Шнур и наш же "русский финн" Хаапасало, знакомый всем по известным алкогольно-киношным безобразиям 90-х) сидят у тлеющего костерка и ведут беседы на тему "простым солдатам делить нечего". Все мирно и душевно, не хватает разве что трубки мира. Но эта идиллия рушится в один момент, когда Вилле сообщает: его дед, воевавший 70 лет назад против Советского Союза, всегда недолюбливал русских и, собственно говоря, за людей их не считал. Прозрение пришло к русофобствующему родственнику артиста лишь после просмотра "Особенностей национальной охоты". "Странная вещь: я посмотрел кино, и вдруг оказывается: русские тоже люди", — этим признанием деда господина Хаапасало, невозмутимо повторенным Вилле, заканчивается фильм. Что ж, и на том спасибо нашим добрым соседям.

В остальном же идею с двумя ведущими, каждый из которых рассказывает о "своих", можно назвать удачной. Брутальный длинноволосый Шнуров, напоминающий то ли революционного матроса, то ли попа-расстригу, и флегматичный бородатый крепыш Хаапасало неплохо гармонируют друг с другом. Вилле шмальнет из финского пистолета-пулемета "Суоми" — Сергей ответит рассказом о советской винтовке СВТ. Хаапасало достанет бутылку с коктейлем Молотова — Шнуров тут же извлечет на свет божий "мерзавчик" — те самые наркомовские 100 грамм. Горячий финский парень бодро заведет патриотическую песню "Ньет, Молотофф" — лидер "Ленинграда" угрюмо затянет "Суоми-красавицу".

Как ни странно, но не претендующий на многое фильм взбудоражил общественность. Все началось с того, что историк Баир Иринчеев, специалист по советско-финским войнам, опубликовал в своем "Живом журнале" гневно-обличительный пост. В нем документальный проект Пятого канала объявлялся "подделкой", содержащей множество фактических ошибок. Господин Иринчеев разобрал лишь наиболее грубые из них, отметив, например, что звучащая в фильме песня "Ньет, Молотофф" относится к 1942 г., 100 грамм водки выдавались красноармейцам отнюдь не для растирания лица и рук, как рассказывал Шнуров, а целые батальоны советских солдат, вопреки словам одного из экспертов телепроекта, не отправлялись в разведку боем для выявления огневых точек противника. Критический пост довольно быстро разлетелся по блогам и форумам, причем некоторые интернет-пользователи не смогли отказать себе в удовольствии добавить "пару ласковых" в адрес авторов "Войны без победы".

Последним документальным проектом, вызвавшим столь бурную реакцию, был фильм Алексея Пивоварова "Ржев. Неизвестная битва Георгия Жукова". В феврале одна часть блогеров называла его "великолепной работой" и сравнивала с продукцией канала "Discovery", в то время как другая ругала авторов за тенденциозность, увлечение расхожими мифами и штампами из серии "Жуков — мясник", а также за типичную для энтэвэшников нездоровою тягу к поиску сенсаций. И вот 4 декабря зрители НТВ увидели новую работу Пивоварова, посвященную другой важнейшей битве Великой Отечественной — Московской. Премьера проекта "Москва. Осень. 41-й", как нетрудно заметить, была приурочена к годовщине начала советского контрнаступления под столицей.

В своем втором фильме "ученик Парфенова" (так часто называют Алексея) остался верен жанру документальной драмы, успешно освоенному им во время работы над "Ржевом". Пивоваров, по его собственным словам, предпринял попытку взглянуть на жизнь оборонявшейся столицы глазами простых москвичей, сосредоточиться на бытовых подробностях того времени. Именно этой задаче подчинены все составляющие фильма — интервью очевидцев, компьютерная графика, сценки с художественной реконструкцией, традиционные документальные материалы. Разумеется, одному из лучших представителей "парфеновской школы" удалось сделать телепроект с безупречным видеорядом. Полумрак пыльных коммуналок-некрополей, роение охваченных паникой улиц, озлобленная сосредоточенность очередей за продовольствием — подобные осколки быта осажденной Москвы мастерски склеены авторами в красочную эпическую мозаику. Даже откровенно слабые художественно-игровые эпизоды со Сталиным (которого изображает некий, мягко говоря, не слишком похожий на вождя актер) не вредят работе. В конце концов, хотите увидеть относительно убедительный образ "отца народов" — смотрите какое-нибудь "Освобождение". И без того экспрессивную "картинку" нового фильма НТВ заметно оживляет коронный парфеновский прием с кручением-верчением всевозможных предметов. В руках Пивоварова побывали продуктовые карточки, зажигательные бомбы и даже бутерброды с крабовым мясом, продававшиеся в 41-ом в буфетах московских театров.

Увлекательный телеязык, как и следовало ожидать, понадобился авторам "Москвы" всего-навсего для проведения банального исторического ликбеза. Вещи, о которых рассказывает Пивоваров, нельзя назвать ни сенсацией, ни откровением, ни каким-либо другим громким словом. Хотя отдельные моменты — например, рассказ одного из пожилых москвичей о том, что у патрулей было право стрелять по окнам квартир, где нарушался режим светомаскировки — подаются создателями фильма как самый настоящий эксклюзив. Не забыли авторы и о наиболее красивых мифах о битве под Москвой. Один из них — предание о том, как Сталин в последний момент решил не садиться в приготовленный для него поезд и остался в столице — даже экранизируется в фильме: изображающий вождя артист неторопливо прохаживается по перрону Казанского вокзала и через какое-то время растворяется в ночи. Форсу ради режиссер-постановщик проекта заставляет Пивоварова на секунду-другую встретиться взглядом с вождем. Бесспорно, этот момент надо видеть.

Подозреваю, что за подобные вольности авторам "Москвы" еще достанется — от тех же блогеров, например. Однако и содержательная бесхитростность документальной драмы, и смешивание исторических фактов с пересказом мифов отходят на второй план после того, как слышишь отдельные реплики, звучащие в фильме. Речь идет о рассказах очевидцев той паники, которая охватила Москву в середине октября 41-го. Пожилые люди вспоминают — внимание — истории про сто котлет, за один раз полученные по карточкам, и ящик с конфетами, найденный в разграбленном толпой магазине. Повторюсь: дело происходит осенью 1941 г., т.е. в период, когда в блокадном Ленинграде уже начался голодный ад. Но авторы фильма об этом не вспомнили. И не подумали о том, что их работу, возможно, увидит кто-то из блокадников. Видать, у Москвы и москвичей и вправду всегда было не только особое продовольственное снабжение, но и свои специфические представления о нравственности. Иначе энтэвэшники непременно опустили бы эти издевательские гастрономические подробности.

Кто знает — может быть, свой следующий фильм Пивоваров посвятит теме блокады Ленинграда. Будем надеяться, что в нем подобных бестактностей мы не встретим.

Сергей Ильченко-мл.