Медиановости

22 декабря 2009 20:06

Как ЖЖ-сты комментировали умерших в 2009 году деятелей культуры

В уходящем году по материалам российских блогов можно было составить богатое собрание некрологов: одной из живейших тем в Живом Журнале были ушедшие из жизни деятели культуры, политики и шоубизнеса. ЖЖ-сты – по крайней мере, в той части ЖЖ, которая только и может интересовать обозревателя блогов по причине происходящей там мыслительной работы – обсуждали в основном смерти деятелей, так или иначе связанных с советской неофициальной культурой.

Список их действительно впечатляет. В 2009 г. ушли из жизни поэты Михаил Генделев, Алексей Парщиков, Лев Лосев, Всеволод Некрасов, переводчица и христианский деятель Наталья Трауберг, литературовед Владимир Глоцер, прозаик и переводчик Михаил Кононов, писатель Василий Аксенов, философ Александр Пятигорский, литератор и художник Вагрич Бахчанян, писатель и журналист Петр Вайль. О них писались исполненные скорби посты, вспоминались их творения, личные встречи, примечательные случаи. Стало понятно, что у неофициальной культуры есть готовое поколение знатоков, интерпретаторов и историков. Связь времен здесь прослеживается четко и рваться не собирается.

Совсем не то с культурой официальной. Скажем, в отзывах на смерть не самого плохого по советским меркам поэта Александра Межирова принцип aut bene, aut nihil в ЖЖ уже не сработал. Хоть Межиров и умер в эмиграции (как и большинство "неофициалов"), его статус культурного генерала не забыли даже те, кого он по молодости и задеть-то никак не мог. Ничего не ведающим людям младше тридцати старшие ЖЖ-сты рассказали о Межирове все, что могли, и довольно злобно. Но, что важнее, за творениями Межирова народ массово лез в интернет: стихов его не помнил почти никто. Впрочем, даже на этом фоне поражала воображение реакция на смерть Сергея Михалкова. Каждый второй цитировал антиеврейскую басню, и мало кто готов был признать, что "Дядю Степу" в детстве все же любил. Фактическое знание творений гимнописца дела не меняло: культурный разрыв обозначился четко. Большой литературный стиль советской эпохи хоть и продолжает распространять свое влияние на сегодняшнюю российскую словесность (в лице, например, таких фигур, как Дмитрий Быков), влияет как может влиять разлагающийся труп, и никак иначе. Из официально признанных советских деятелей только Людмила Зыкина и Вячеслав Тихонов дождались от ЖЖ-стов-интеллектуалов теплых слов.

Но все эти коллизии заслонила собой смерть Егора Гайдара. Как выяснилось, у Егора Тимуровича гораздо больше почитателей, чем было у него избирателей. Уже через сутки после шокирующего известия стало ясно: в лице Гайдара в ЖЖ хоронили девяностые годы. Именно на это десятилетие пришелся пик деятельности покойного, и именно эта эпоха была временем становления большинства активных сегодня блогеров. Безвременная смерть "архитектора шоковой терапии" вызвала сильное желание покончить с навязанным в двухтысячные определением "лихие девяностые". Однако контр-возвеличивания этого десятилетия тоже не произошло. Напротив – чувствовалась настоятельная потребность не противопоставлять, а связывать. Вот что пишет московский литератор Сергей Кузнецов: "Я очень люблю девяностые. Они совпадали со мной. Я любил тогда хаос и анархию, цитировал Бродского, который сказал, что Россия сегодня - самая правдивая страна на свете, потому что в ней все понимают, что никто не знает, как надо жить. И когда я видел бомжей, бандитов, пьяных, нищих, я чувствовал, что снаружи меня такой же развеселый ад, что и внутри. Сегодня мне сорок с лишним и мне не кажется, что это время было таким уж хорошим. Все подлое и трусливое, что было сделано в это время, предопределило то, что происходит с моей страной сегодня. Я по-прежнему люблю свободу слова и прочие свободы. Но в девяностые в России было сделано все, чтобы люди перестали эти свободы ценить. Мне не нравится то, что происходит в моей стране последние десять лет, и мне кажется, что люди, находящиеся сейчас у власти, - прямые наследники тех, кто были у власти в девяностые".

Ну что же, и здесь связь времен установлена. А раз так, то следующим вопросом станет, очевидно, пушкинский: куда ж нам плыть? "Город 812"

Ольга Серебряная