Завтра в эфире Первого канала — "Закрытый показ" с Александром Гордоном, посвященный фильму Валерии Гай Германики "Все умрут, а я останусь". С момента записи программы прошло ни много ни мало год и три месяца, страсти вокруг картины поутихли, умер Иван Дыховичный, главный защитник Германики на этой передаче… Программу упорно придерживали для раскрутки нового первоканального сериала "Школа" в режиссуре той же Германики.
Автору этих строк довелось участвовать в баталиях вокруг фильма "Все умрут, а я останусь" в программе Гордона. Всякий раз после записи подобной программы думаешь: как бы устроить так, чтобы это не вышло в эфир? Всегда хочется что-то скорректировать, что-то сказать по-другому, что-то перекроить, где-то хочется унять свою горячность, где-то, наоборот, быть жестче. Ну а за полтора года люди веру меняют — что уж говорить о сиюминутных мыслях, вызванных сиюминутным фильмом?
Однако речь не о корректности работников телевидения. И не о фильме Германики "Все умрут, а я останусь". И даже не о ее же сериале "Школа". На сериалы вообще писать рецензии глупо — нет художественного повода. Даже на сериалы, снятые таким талантливым человеком, как Германика, потому что, как только талантливый режиссер начинает снимать сериал, он превращается из талантливого режиссера в телевизионщика. А это уже совсем другое. Это нерецензируемое.
Но пару слов все же заслуживающее. Не фильм, а реакция на него. Смешная, удивительная, наивная и глупая реакция. Ладно чиновники от образования потребовали сатисфакций — они чиновники, их дело — вносить с нашу жизнь умеренность и аккуратность, которые, по их мнению, такими вот сериалами сильно расшатываются. Им особо размышлять не предписано. Но сколько умных людей вдруг бросились копья ломать! Кто-то грохочет "Ура! Как смело!", кого-то колбасит от возмущения и отвращения: что за карикатура на школу, да еще с ненормативными вкраплениями, и вообще — тошнотворный негатив?
Что за возбуждение вдруг? Кто-то решил, что Первый канал оторвался в свободное плавание и принялся творить смелое безобразие в эфире? Кто-то поверил, что видимая смелость сериала — смелость реальная? Смелость, вероятно, в том, что на экране в прайм-тайм отечественные школьники ведут себя так же похабно, как и в жизни, а их учителя — стая отупевших шакалов. Это нам уже успела показать Германика в фильме "Все умрут, а я останусь", завоевав себе звание лучшего бытописателя современной школы. Сколько на нашей памяти было таких вот бытописателей, бытописующих на каждом углу на всевозможные темы! Лавровы бытописали советскую милицию в "Знатоках", Озеров бытописал Великую Отечественную в "Освобождении", "Ералаш" бытописал сначала советскую, потом постсоветскую школу, "Саша плюс Маша" бытописуют влюбленных, "Простые истины" — опять же школу, "Менты" — ментов и так далее до бесконечности. И каждый раз нас убеждают: "Здесь все как в жизни". Все это покрыто густым слоем лака, но под лаком всегда мыло. Может, с разным запахом, с разными отдушками — в разные эпохи разное мыло в моде и в ходу, но суть мыла одна — длинное однообразное телеповествование, построенное на мнимых преувеличенных страстях.
Теперь с подачи Первого канала в моде новое мыло — в суровой недетской упаковке и с новым запахом под названием "Несчастливое детство". Конечно, что может быть круче, чем почувствовать на своем плече добрую руку крупнейшего государственного канала и услышать его голос: "Старик, как я тебя понимаю! Сам помню все это фуфло! Вот смотри — веришь теперь, что лучше меня тебя никто не поймет?" Подростки доверчивы, они охотно верят в то, что они всерьез интересны дядям и тетям с телевидения. Приток аудитории обеспечен также и толпами возмущенных, прилипших в экрану, чтобы лишний раз убедиться: это безобразие. Так и творится рейтинг. Грамотное заигрывание плюс грамотная провокация — лучший его проводник. НГ