Руководство московского ОМОНа справило широкую Масленицу с журналистами и правозащитниками. Журналистам показали, как бойцы спецподразделения умеют перетягивать канат, разгонять демонстрации и драться подушками, а с правозащитниками омоновцы договорились о регулярных встречах для "обсуждения иногда возникающих проблем".
Первое, что увидели журналисты, в субботу высадившиеся из милицейского автобуса на проходной базы ОМОНа в Строгино, были запряженные лошадью сани. "Потом сами все поймете, увидите. Никуда, главное, не расходитесь до 13.00, а пока пойдемте на плац", — загадочно объясняли омоновцы.
Официально день открытых дверей был организован в рамках празднования широкой Масленицы с бойцами спецподразделения и их семьями, а также для того, чтобы познакомить журналистов с бытом бойцов. Неофициально встреча была организована для опровержения информации о коррупции и ужасных условиях работы милицейского спецподразделения, изложенную в статье "Рабы ОМОНа" журнала The New Times, на авторов которой руководство ГУВД Москвы уже пригрозило подать в суд. Милицейское начальство, последние недели заявлявшее, что ни нормативов по количеству задержанных на маршах несогласных, ни "левой" подработки по охране воров в законе, ни недостатков в обеспечении формой и питанием в ОМОНе, как утверждалось в статье, на самом деле нет, и в итоге позвало репортеров и правозащитников убедиться в этом самостоятельно. Сотрудников журнала, написавшего, по мнению милиционеров, клеветническую заметку, на базу не пригласили.
В субботу начальство милицейского спецподразделения также старалось подчеркнуть, что скрывать ему нечего, и отпускало журналистов в одиночестве бродить по коридорам базы.
Правда, чистота эксперимента терялась: судя по тщательно отмытым кабинетам и свежеобновленным стенгазетам, к приезду прессы омоновцы готовились. На одном из стендов висело написанное кем-то стихотворение "Ребята из московского ОМОНа", начинавшееся со строчки "Название короткое, как стон…".
На огромном промерзшем плацу журналистов уже ждала шеренга из 200 бойцов ОМОНа в полном боевом облачении. За их спинами выстроились родственники, державшие в руках самодельные плакаты и транспаранты, агитировавшие зайти поесть блинов именно на их полевую кухню. Журналисты, переписывавшие в блокнот многочисленные лозунги, поменялись с милиционерами местами. На уличных акциях новые лозунги документируют сотрудники правоохранительных органов. (Как сообщалось в злосчастной статье The New Times, в том случае, если на плакате видны негативные отзывы о президенте, премьере или министре внутренних дел, уничтожить его нужно немедленно.)
На транспарантах ОМОНа о политике речи не шло.
"Позабудь свои дела, никого не слушай! Приходи-ка лучше к нам пончиков покушать", — призывал плакат, маячивший над черными касками омоновцев, вооруженных дубинками и дробовиками.
"Вообще он шумовыми патронами заряжен, но он у меня еще и боевыми может стрелять", — с любовью поглаживая свое ружье, объяснял один из бойцов. Прежде чем отправиться дегустировать пончики, борщи и блины, приготовленные семьями милиционеров, гостям предстояло посмотреть показательное выступление омоновцев. На плац неожиданно выбежала группа свистящих и кричащих мужчин в черных куртках, которая принялась закидывать милиционеров пластиковыми бутылками и файерами. "А теперь мы продемонстрируем вам как наши бойцы справляются с беспорядками, устроенными условной группой экстремистки настроенных граждан", — объяснял в микрофон командир столичного ОМОНа Вячеслав Хаустов. Показательный разгон митинга гостям показался знакомым, а оттого довольно мрачным. Угрожающе стуча по щитам дубинками, омоновцы сначала взяли группу в кольцо, потом разделили его посередине и, стреляя в воздух шумовыми патронами из дробовиков, принялись скручивать их. За пять минут ни одного условного экстремиста на плацу не осталось. Пояснять, на ком в реальных условиях этот способ разгона будет отработан, организаторы мероприятия не стали, но сказали, что "совершенствуют свои техники регулярно".
После того как омоновцы продемонстрировали еще несколько номеров с разбиванием кирпичей руками и бутылок об голову, к собравшимся обратился специально приглашенный на базу омбудсмен РФ Владимир Лукин. "Милиционеры берегут наш конституционный строй, но не стоит забывать, что люди, от которых его якобы защищают, тоже граждане России и имеют конституционные права", — напомнил он командиру Хаустову.
Вскоре в дальнем конце двора появились те самые сани с лошадью. Рядом шла девушка в пестром платье, несущая в руках каравай. "Празднование широкой Масленицы объявляем открытым!" — неслось из громкоговорителей. На плац из дежурной части высыпали пожилые участницы хора ветеранов. Старушки, одетые в красные робы поверх шуб, сначала исполнили песню "Уголок России", а закончили свое выступление, пропев "Долгая лета".
На заднем дворе базы гостей ждал целый парк традиционных масленичных развлечений.
Так, в середине стояло бревно, сидя на котором, омоновцы дрались подушками. Сшибая друг друга на землю мощными ударами подушек, раскрасневшиеся бойцы спецподразделений резюмировали, что победила дружба.
"Ну что? Подольск на Подольск?" — перед началом каждого раунда интересовались друг у друга большинство милиционеров.
Рядом их коллеги перетягивали канаты и тягали гири, а специально для детей была организована полоса препятствий. Детям, решившим поучаствовать в конкурсе "Юный омоновец", сначала предстояло преодолеть металлические заграждения, которыми обычно огораживают Триумфальную площадь на митингах несогласных, а потом проползти под БТРом. У финиша их ждали автомат Калашникова и мишени. Тут же дружелюбный омоновец в маске с прорезями для глаз предлагал сфотографироваться в каске и с пистолетом. В дальнем конце двора стояли омоновские автозаки и броневики с водометами, полазать по которым мог каждый желающий. В особенный восторг фоторепортеров, которые во время несанкционированных митингов иногда сами попадают в фургон автозака, приводило сидение в его кабине. Как оказалось, некоторые машины поступили на базу с браком. В бардачке одного из автозаков обнаружилась накладная, из которой следовало, что у машины отсутствует заднее колесо.
Неподалеку от омоновского автопарка чадила, скрываясь в дыму, анонсированная ранее полевая кухня. Около нее правозащитники сделали последний подход к прессе, прежде чем уехать с базы.
По словам члена Общественной палаты Николая Сванидзе, за время празднества он успел договориться с командиром Хаустовым о регулярных встречах.
"Мы будем налаживать диалог и обсуждать накопившиеся проблемы регулярно. Да, они есть, но руководство ОМОН заинтересовано в их решении", — сказал Сванидзе.
Тем не менее прессу больше всего интересовали результаты проверки, организованной по факту изложенного в статье, но внятного ответа журналисты не получили. "Мы уже говорили, что подтверждения изложенному в заметке не нашлось, наши бойцы ее коллективно осудили и отказались от своих слов, а на журнал мы подаем в суд. Вы ведь сегодня все своими глазами увидели", — нехотя отвечал командир Хаустов.
Когда из окружавшей его толпы прозвучал вопрос, готовится ли ОМОН к подавлению массовых беспорядков, которые могут возникнуть в связи с финансовым кризисом, генерал окончательно помрачнел и ответил, что к такому в ОМОНе готовятся всегда.
На этом импровизированная пресс-конференция закончилась, правозащитники разъехались, а командир отправился награждать лучших омоновских поваров электродрелями и коробками для рыболовных блесен. Газета.Ру