Мнения /
Интервью

27 февраля 2010 11:04

Владимир Осинский: "Петербургские журналисты верны "ленинградской школе"

Владимир Осинский:

Владимир Георгиевич Осинский руководил кафедрой радио и телевидения факультета журналистики СПбГУ с 1983 по 2001 год — почти 20 лет. Именно тогда на журфаке появились радиотелевизионная специализация и учебная студия. Сейчас Владимир Осинский работает над созданием книги об истории блокадного радио. В интервью Лениздат.Ру он рассказал о ленинградской школе журналистики и своих творческих замыслах.

В этом году кафедре радио и телевидения исполнилось 40 лет. С вашим именем связано начало радиотелевизионной специализации на факультете и создание учебной телерадиостудии. Пришлось ли отстаивать эти инициативы?

— Отстаивать необходимость создания студии не пришлось, потому что первый декан факультета Александр Федосеевич Бережной принимал в создании и студии, и кафедры активнейшее участие. Он прекрасно понимал: будущее за радио и телевидением. По крайней мере именно телевидению присуща колоссальная массовость, а не только установка на аналитику и зрелость, которая ставилась перед партийной печатью. Основная сложность была несколько в ином: убедить университет выделить материальные средства на создание студии! Профессиональная техника стоила тогда безумно дорого — камера выходила по стоимости, как три "Волги". Вот в чем была сложность. Возможность приобрести профессиональные камеры и оборудование у факультета появилась только сейчас.

Вы руководили кафедрой радио и телевидения почти 20 лет. Как изменилась система подготовки радио- и тележурналистов?

— Появление в программе таких предметов, как социология, политология, безусловно, позитивно и должно поощряться, но стихия журналиста — прежде всего слово. Это проблема не только прессы, но и общества — к слову стали относиться гораздо легкомысленнее. На факультете долгое время существовал курс техники речи, однако сегодня он практически утрачен. Филологических предметов в программе журфака стало меньше. В том, что ситуация такова, конечно, есть и наша вина. В какой-то момент мы пошли на поводу у средств массовой информации, отдавая дань минутным потребностям редакций и каналов.

Владимир Георгиевич, в прошлом году вы закончили работу над книгой "Позывные мужества. Опыт ленинградского блокадного радио", а сейчас пишете новую, посвященную журналистам, работавшим в осажденном городе. Расскажите о ней.

— Над книгой мы работаем в привычном коллективе — с Татьяной Васильевой и Валентином Ковтуном. Рабочее название — "Жанры блокадного эфира". В первую очередь создаем учебное пособие, хоть иногда и срываемся в беллетризацию. В книге подробно разбираются жанры, техника репортажа, которую использовали журналисты той поры. Прорыв в мастерстве репортажа, к слову сказать, тогда произошел просто колоссальный. И это при технике, которую нынешнему журналисту электронных СМИ и не представить! Громоздкой, неподъемной — вес аппаратуры порой достигал 80 килограммов! Как и "Позывные мужества", мы снова хотим снабдить нашу книгу диском с записями блокадных передач, который можно будет активно использовать на занятиях. Расскажем о радиоперекличке городов: через блокадное кольцо она велась в эфире. О системе жанров, которая вопреки всем сложностям в то время бурно развивалась. Сегодня палитра жанров размыта, что, безусловно, обедняет журналистику: каков бы ни был журналистский материал, его основа — жанр. Да, в процессе творчества жанровые границы могут сдвигаться, исчезать, переплетаться, но это уже высокое мастерство. А для него у журналиста и должны быть глубокие познания в системе жанров — это как азбука для поэта, палитра для художника.

Благодаря чему журналистике удалось сохранить и укрепить позиции в условиях блокады?

— Тут многое совпало. По существу, радио тогда было средоточием жизни города. Как писала Ольга Берггольц, "стихи и сводки, и о хлебе весть". Там были новости и вести с фронтов, информация об организации жизни в городе, нормы продуктов питания, устные выпуски прежде печатного детского журнала "Костер", сигналы и отбои воздушной тревоги… Кроме того, неотъемлемой частью эфира был радиотеатр. Развитие этого жанра не только не остановилось, а, напротив, серьезно продвинулось в эти годы. Он как раз понадобился в блокаду — бомбежки, но человека интересуют не только лишь обстрелы и нормы хлеба. Искусство тогда сохраняло свои просветительские традиции. И верность классике, ведь ленинградцы были публикой высокого уровня. Просветительская роль принадлежала радио еще и потому, что воины, которые пришли на Ленинградский фронт, должны были знать, какой город они защищают. Ведь многие умирали за него. Ленинград отстаивал колоссальный контингент татарских и казахских бойцов, поэтому в городе выходила фронтовая газета "На страже Родины", в том числе на татарском и казахском языках. На радио этих языков не было. Было иновещание на немецком, финском… Однако функция просвещения, безусловно, была для средств массовой информации той поры одной из основных.

Традиции того времени сохранены современными журналистами?

— Преемственность есть. Наверное, без нее ничего просто быть не могло. В ее сохранении задача факультета. Важно, чтобы люди, вступающие в профессию, не открывали журналистику заново. В целом петербургские представители СМИ верны ленинградской школе журналистики, для которой характерен ряд особенностей. В первую очередь это уважительное отношение к читателю и сохранение культуры языка. Однако и здесь есть потери. Сегодня мы стремительно уходим от дикторской культуры. Между тем она создавалась десятилетиями, влияла на культурную революцию в стране. Она несла единую унифицированную речь, язык, понятный и принятый за эталон на всей территории Советского Союза. Пришла противоположная тенденция. Изначально ее целью было проявление личностного начала в журналистике. А в итоге привело все к безграмотной болтологии в эфире. Полностью отказываться от дикторской роли, конечно, не стоило. Тандем "диктор и журналист" — по моему мнению, вариант самый оптимальный.

Какие современные тележурналисты воплощают собой ленинградский стиль?

— Из заметных журналистов я бы назвал Оксану Пушкину, Светлану Сорокину, Андрея Радина, Ирину Паукшто, Игоря Страхова… В этом ряду Юрий Зинчук, Андрей Кибитов, Светлана Агапитова, Михаил Михайлов, Дима Шабельников, Юрий Булкин, Ира Смолина…

Владимир Георгиевич, вы занимаетесь исследованием блокадного радио: создано пять книг и три фильма об истории радиовещания в осажденном Ленинграде. Есть ли сложности в работе над книгами?

— Сложности, пожалуй, две. Первая заключается в том, что за давностью времени из блокадных журналистов никого не осталось в живых. Дикторы, инженеры, концертмейстеры — некоторые из них еще живы, они смогли рассказать нам о том, как работали в Доме радио во время блокады. Вторая сложность заключается в том, что по "ленинградскому делу" было изъято огромное количество архивных пленок, вообще документов. Особенно это коснулось политического вещания. Поэтому информацию приходится собирать в полном смысле слова по крупицам.

Алиса Кустикова. Фото автора.