В Петербурге завершилось длившееся почти год противостояние ректора СПбГУ Николая Кропачева (в миру больше известного как "учитель Медведева") и декана журфака Марины Шишкиной (которая якобы просто вступилась за своего мужа — ректор его уволил, обвинив в финансовых махинациях). За этот год мы наблюдали появление коллективных писем a la sovok, обыски на факультете с участием ОМОНа, уголовные и административные дела, загадочные коммунальные аварии и много чего еще. 5 марта приказом ректора Шишкина уволена (за многочисленные финансовые нарушения), пишет журналист Василий Романов на сайте "Эха Москвы".
В сентябре 2009 года, когда мы встретились, Марина Анатольевна излучала оптимизм. Странно, излучает она его и сейчас.
Уточню: я хотел выслушать две стороны конфликта. Но не удалось. За полтора года ректорства Николай Михайлович провел буквально одну пресс-конференцию (на мой вопрос он отвечать тогда не пожелал), а попытки организовать с ним интервью так и не увенчались успехом. Не по моей вине, чес-слово.
О ректоре
— Почему у вас не сложились отношения с ректором?
— У меня с Николаем Михайловичем было две фазы взаимоотношений. Первая фаза была в 1999 году, когда я действительно горячо поддержала Людмилу Вербицкую (тогда ректор, а сейчас президент СПбГУ — В. Р.), пытающуюся декана юрфака Кропачева убрать из Университета. И мое стойкое отношение к нему на протяжении этих десяти лет не изменилось. Второй раз я с ним встретилась, когда он стал первым проректором. И скажу честно, я тогда совершила ошибку. За эту ошибку я очень дорого плачу, но это моя ошибка. В какой-то момент я вдруг подумала, что он действительно изменился. Я не знала его судьбы, конфликта с губернатором Матвиенко, когда он был председателем Уставного суда. Я с ним за 10 лет практически не пересекалась. Я была к нему абсолютно равнодушна. И вот когда Кропачев стал первым проректором (Университет действительно в тяжелом состоянии находился после Вербицкой), я подумала: "А черт его знает, может, просветлел человек? А может быть, мозги изменились?" Какая-то искра пробежала, недолго она у меня была, но она была. И вот за то, что я хоть как-то, даже мысленно, вступила в контакт с абсолютно черной силой, я теперь расплачиваюсь.
— Кстати, это правда, что вход в кабинет ректора — за тремя замками, как в спецхране?
— Да. У него очень много комплексов. Например, когда ректор приехал к нам на ученый совет на факультет, он поставил свою охрану, он боялся, что мы его отравим. На столе стояла бутылка с водой. Николай Михайлович закричал, что либо ее сейчас выльет, либо пусть кто-то эту воду сейчас выпьет. Ну это же бред!
Самое главное, что есть в Николае Михайловиче, — его кроме денег не интересует ничего. Вообще ничего. Студенты? Кто такие студенты? Это какие-то мыши, бегают там где-то. Это как если бы врачу было на пациентов наплевать. Какие там больные? Главное — финансирование взять. Это психология Николая Михайловича.
О финансах
— Кстати, о деньгах. В приказе об увольнении как самое крупное нарушение указано, что смета ремонта фасада журфака была завышена на 270 тысяч рублей.
— Ну, может, она и была завышена. Но дело в том, что подрядчика работ выбирают в самом Университете. Они выбирают исполнителя работ, а я лишь ставлю свою подпись. У факультета нет права самостоятельно проводить конкурсы. Но знаете, недавно на ученом совете в СПбГУ обсуждали состояние факультетов: где крыша потекла, где еще что-то. И тогда наш преподаватель Никитин встал и сказал: "А у нас не течет". На что ему ответили: "Зато она у вас неправильно оформлена". Вот это абсолютно в логике ректора.
— А еще вы слишком много платили сотрудникам.
— Да, у нас на факультете заведующий кафедрой получает 100 тысяч в месяц. Но я считаю это правильным. Ведь тогда зачем кому-то брать взятку, если у него и так хорошая зарплата. А потом, мы же один коллектив. Если я знала, что у кого-то проблемы со здоровьем или еще что-то, всегда старалась помочь. Я считаю это нормальным.
— Кстати, какой оборот средств на журфаке?
— В том семестре — 140 миллионов.
— В приказе об увольнении можно обнаружить, что вы в разгар конфликта с ректором ездили в Смольный. Вы пытались разрулить ситуацию через администрацию губернатора?
— Нет. Тем более что, например, с вице-губернатором Аллой Маниловой (ранее возглавляла Комитет по печати. — В. Р.) я виделась год назад. А вот в день, когда должна была состояться моя встреча со студентами (она прошла вне стен факультета. — В. Р.), мне с девяти утра звонили из Университета, менты, Следственный комитет, прокуратура, Манилова, и все просили отменить встречу. Ректор, который боится своих студентов, — нонсенс. Это как бояться самого себя.
О факультете
— Кстати, мне приходилось слышать, что Шишкина создала культ своей личности на факультете: премия "Золотая шишка", значки "Я люблю Шишкину", которые продавались в книжном киоске...
— Я действительно люблю своих студентов. И они это видят. Это чувство у меня возникло не сразу, 15 лет назад такого не было. Наверное, любовь возникла тогда, когда подросла моя собственная дочь и стала мне подругой. И я подумала: вот эти же студенты, они все личности, с ними безумно интересно работать.
— На встрече со студентами вы сказали две взаимоисключающие вещи: "факультет — большой корабль, он поплывет вне зависимости от обстоятельств" и "существовать в данном виде факультет не будет. Вопрос этих преобразований лишь во времени".
— Объясню. Эти две позиции, с одной стороны, взаимоисключающие, а с другой стороны — как горячий чай и холодное мороженое, абсолютно совместимы в еде. Уничтожить факультет одним росчерком не удастся. Он все равно выплывет, выживет. Он как шагреневая кожа, может быть, сузится, но останется. У нас были страшные периоды на факультете, когда оставалось 3–4 кафедры. Потом факультет восстанавливался. Кроме того, сила инерции очень велика.
То, что это будет не тот факультет, который есть сейчас, я знаю точно. И в этом не только роль Марины Шишкиной. Уйдут все сильные лидеры, яркие личности. Потому что работать с новым деканом будет абсолютно невозможно.
— А выбирать декана будет кто?
— Большой ученый совет. Представьте, это как если бы мэра какого-то города избирала вся Российская Федерация. Как я могу выбирать декана химического факультета? Я же в этом ничего не понимаю! С юридической точки зрения ректор прав, но это же противоречит здравому смыслу! Ректор вывернул законы мехом внутрь.
— Спасибо, что не назначают.
— Пускай бы назначали. Но зачем эти игры в демократию?!
— Вы теперь вроде бы оппозиционерка. Как говорит Юлия Латынина, у нас оппозиционерами становятся обиженные. Вас обидели?
— В том-то и дело, что нет. Я сначала выступила, а потом меня объявили оппозиционеркой. Когда я шла в мае на ученый совет (где выступила с резкой критикой работы ректора. — В. Р.), я долго думала. Конечно, я понимала, во что ввязываюсь, хотя и не ожидала, что это будет так долго и мелочно. Я полагала, что он возьмет и уволит меня сразу.
— А вы почему "по собственному" не написали?
— А люди-то как? Я напишу заявление, а люди останутся на факультете. Я решила дойти до конца, чтобы все вокруг узнали, что за человек Николай Михайлович Кропачев, поняли, что это абсолютное зло, оружие массового поражения. Сейчас в этом никто не сомневается.