В июле 2010 года газета "Московские новости" отмечает 30-летие со дня основания. Учредителями "Московских новостей" были Агентство печати "Новости" (ныне РИА "Новости") и Союз советских обществ дружбы с народами зарубежных стран.
30 лет назад под великую пирамиду советского вранья была подложена часовая бомба — вышел первый номер еженедельника "Московские новости" на русском языке. Сначала эту часовую бомбу никто не заметил. Московская Олимпиада — 80, ровесница будущей великой газеты, привлекла куда больше внимания. Газета должна была стать как бы продолжением Олимпиады — из года в год убеждать западных туристов, что житье в Советском Союзе развеселое, а советские люди в своей бытовой жизни так же счастливы, как на рекламных фотографиях "Аэрофлота".
Взрывателем бомбы стали эти два слова — прилагательное и существительное: бытовая жизнь. Дело в том, что жизнь советских людей в зеркале советских средств массовой информации напоминала житие праведников в монастыре. У нас не строили, а созидали; не спали, а мирно отдыхали перед новыми свершениями; не служили в армии, а выполняли почетную обязанность — долг перед Родиной. В этой жизни почти не было ничего земного: трудности в ней были только временные, ереси (так называемые уклоны) — только мудро опровергнутые еще пятьдесят лет назад, а искушения — так их вообще не было по причине исключительной целомудренности и культурности предлагаемого досуга. Писатель Юрий Трифонов возмущался, когда его обвиняли в бытокопании. "Нет, не о быте, о жизни! О жизни я пишу!"— убеждал он критиков. И вот — появилась газета, которая стала писать о быте.
Перелом произошел в 1986 году, когда главным редактором "Московских новостей" стал Егор Владимирович Яковлев. Он превратил газету в экспериментальный полигон правды. Мол, пишем все равно для иностранцев. А у себя иностранцы привыкли читать о социальных проблемах — об абортах, самоубийствах, наркомании, молодежной преступности. Зачем лицемерить, притворяться, что у нас ничего этого нет? Зарубежные гости спрашивают — мы отвечаем. Так вслед за иностранцами советские люди узнавали, что и у нас есть эти "негативные явления". Сейчас интерес к этим темам может показаться болезненным, но таково сознание человека, выросшего в монастыре: запретный плод ему вдвойне сладок. Под влиянием газеты советский человек превращался в коллективного Мцыри, убегающего от навязываемой ему лицемерной "святости".
Уникальность "Московских новостей" в 1986–1988 годах была именно в их легальности. О несовершенствах нашей жизни мы догадывались, о них рассказывали западные "голоса", да и слухи пока никому не удавалось полностью задавить. Но иностранное радио рассказывало о них какими-то чужими словами, да к тому же еще и едва различимым за шумом глушилок голосом. А "Московские новости" были советской газетой, а значит — государственной. Как только они о чем-то писали, это явление становилось как бы официально признанным, о нем становилось можно говорить. Так газета по капле вливала в привычный советский новояз новые слова, да что там слова — целые блоки сознания! Это было как восхождение на гору.
Сначала была взята высота под названием "застой" — было легализовано само это слово. Оказывается, в нашей советской истории были не только победы, но и лицемерие, и трусость, и бюрократическая серость. А откуда они взялись? Не в последнюю очередь — от страха. И так был начат разговор о сталинских репрессиях. Не о "нарушениях социалистической законности", а о репрессиях, о казнях, а стало быть — и о палачах. Потом была взята еще одна высота — газета впервые в советской прессе без ерничества и ненависти заговорила о диссидентах. Читатели не верили своим глазам, каждый номер был событием. Оказывается, можно сделать репортаж из московской квартиры академика Сахарова, только что вернувшегося из горьковской ссылки. Можно написать статью, в которой Солженицын будет назван русским писателем, а не "предателем и отщепенцем". Так то в одной, то в другой точке прорывалась тонкая пленка лжи, покрывавшая всю нашу жизнь.
Когда статья журналиста или книга писателя становится событием общественной жизни — это не только и не столько личное достижение автора. Это достижение его читателей, аудитории, которая в идеале должна охватывать все общество. Чтобы купить "Московские новости", люди занимали очередь у газетного киоска в шесть утра. Это были уже не просто читатели, это было общественное мнение, с которым нельзя было не считаться и власти.
После 1991 года газета стала жертвой своего собственного раннего успеха. Егора Яковлева, чье влияние строилось прежде всего на связях в окружении Горбачева, новый правитель Борис Ельцин поманил "наверх" — руководить телевидением. То, что раньше было "можно" только МН, стало можно всем. А экономические трудности начала девяностых показали: правда в деньги напрямую не конвертируется. Правда помогает сохранить собственное достоинство, почувствовать себя человеком. Но многим ли людям это нужно? В моменты общественного подъема, как в конце восьмидесятых, — многим. А в будни — почти никому. На смену партийному контролю пришел контроль административно-денежный. Деньги ведь могут быть и "чеканенной свободой", и мощнейшим двигателем всеобщего оболванивания, манипулирования, деградации. В условиях российского капитализма, когда по мановению начальственной руки богатейшие компании низвергались в нищету, а недавние банкроты вырастали до небес, правда часто оказывается никому не нужна. И пробить эту пленку равнодушия и тупости оказывается порой еще сложнее, чем когда-то — пленку официальной лжи.
Новые главные редактора МН — Лен Карпинский и Виктор Лошак — старались продолжать лучшие традиции МН. Но делать это в условиях, когда рядом рушились сложившиеся журналистские коллективы, становилось все сложнее. Одна за другой рухнули две традиционные кузницы кадров МН — коллективы "Комсомольской правды" и "Известий". Сначала наступали на пятки, а потом и вырвались вперед конкуренты из деловой прессы. На излете в издание постарался вдохнуть новую силу Виталий Третьяков — один из самых успешных выходцев из легендарной яковлевской команды. В немного окостеневшую от либеральных догм газету вернулся дух дискуссии, спора, политического театра. Но старый яковлевский проект даже в обновленном виде уже не тянул.
...В последнее время новый формат и новую жизнь обрели англоязычные Moscow News, вновь выходит арабоязычная "Анба Моску", возможно, пришло время возродиться и русскоязычным "Московским новостям". И если это когда-нибудь случится, то хочется пожелать им, чтобы, соответствуя времени, издание это взяло бы и все лучшее от своей истории. В первую очередь — неприятие лжи. Какой бы она ни была удобной, престижной, гламурной и модернизированной. РИА "Новости"