Масштабное онлайн-интервью со Светланой Сорокиной появилось на страницах Ъ-Online. В его рамках телеведущая рассказала читателям о скандалах на премии ТЭФИ-2009, о старом НТВ и о том, стыдно ли работать на российском телевидении.
Александр: Здравствуйте. Светлана, как Вы считаете: бесконечные сериалы, всевозможные танцы со звездами и прочий аншлаг — это осмысленная позиция руководства некоторых телеканалов или это суть цензуры на ТВ? Какова она (цензура) на телевидении? Часто ли Вам приходится "наступать на горло собственной песне" в этом смысле? Второй вопрос: каким должно быть телевидение завтра, чтобы остаться самодостаточной величиной и не ассимилироваться с интернетом (с его огромными возможностями)? Спасибо.
Сорокина: Позиция осмысленная, а потому Ваше соображение по поводу цензуры не лишено смысла. Развлекательные программы пользуются спросом у зрителей и не нуждаются в тщательном цензурном присмотре. Остаются новости и малочисленные "аналитические" программы. Для контроля над ними достаточно поставить крепкие редакторские кадры, у которых мышь не проскочит, поэтому, если Вы видите на экране редкие проявления журналистской смелости, знайте, что это в первую очередь смелость редакторов и руководителей (владельцев) канала.
Еще один рычаг контроля — отсутствие прямого эфира. Львиная доля программ идет в записи, а монтаж, как Вы понимаете, способен на чудеса… У меня был случай (несколько лет назад): на ток-шоу толковый эксперт разложил полочкам политическую ситуацию, а в конце записи (просто к случаю) рассказал анекдот. Так вот, после монтажа от его выступления остался только анекдот. Я возмутилась: что уж такого крамольного мой гость сказал? Уверена, что начальство вряд ли бы всполошилось… На что получила ответ: а зачем дожидаться? Самое страшное — это превентивная редакторская лояльность. Вскоре я с того канала ушла. Нынче даже не претендую на актуальные темы. Да и не предлагает никто.
Что касается ТВ и интернета, то у нас в стране они еще не скоро поменяются местами или сольются в экстазе. Интернет активно используется только в больших городах, а в остальной огромной стране телевизионный ящик остается самым доступным и самым популярным средством общения, развлечения и получения информации.
Полина: Разделяете ли вы популярную сейчас точку зрения, что журналистика — вымирающая профессия? У людей не хватает времени на чтение газет, журналов, просмотр программ.
Сорокина:И тем не менее газеты печатаются, а программы выходят в эфир. И журналов становится все больше. И каналов телевизионных — тоже. И интернет-издания требуют журналистской работы. Нет, я не считаю профессию вымирающей.
Мария: Светлана, как Вы относитесь к тому, что имя победительницы в номинации "За личный вклад в развитие российского телевидения" Мананы Асламазян не было упомянуто на вручении премии ТЭФИ? Чем Вы объясняете подобный поступок со стороны организатора премии?
Сорокина: Отвратительно. Никакие объяснения меня не убедили. Наверное, кому-то пришло в голову, что Манана, выдавленная из страны, дело которой уничтожено, но уважение и любовь к которой остались, — плохое напоминание о действиях властей. На всякий случай промолчали. Как у Галича: "Промолчи, попадешь в первачи, промолчи, — попадешь в палачи…." Трусливая страна начинается с трусливого поступка каждого конкретного гражданина.
Марина: Здравствуйте! Как Вы считаете, что важнее в профессиональной журналистике — обладать талантом или овладеть ремеслом?
Сорокина: Журналист — профессия массовая. Трудно ожидать, что все-все представители журналистского цеха талантливы, поэтому крепкий ремесленник в нашем деле очень даже полезен. Я всегда говорю своим студентам: если вас посетит вдохновение, вы сделаете так, как посчитаете нужным, но если муза пролетит мимо, предлагаю некую схему действий и примерные правила, которые помогут сработать честно и не стыдно…
Карен: Светлана, добрый день! На ваш взгляд, какова главная причина закрытия "старого НТВ"? Спасибо.
Сорокина: Этих причин было много, трудно выделить что-то одно… Самым ощутимым итогом стало то, что власть поняла: смять можно даже такую мощную и профессиональную компанию, как НТВ. 2001-й год стал рубежным для СМИ. После краха старого НТВ были подмяты все сколько-нибудь самостоятельные и значимые СМИ.
bes: Как бы Вы поступили в ситуации разгона НТВ, если бы точно знали, чем и как все это закончится?
Сорокина: Воистину, история не имеет сослагательного наклонения, и мне трудно сказать, что было бы. В любом случае, я ни о чем не жалею.
Иван: Стыдно ли работать на ТВ? Я понимаю, что у всех семья, времена не выбирают и т. д., но в текущих условиях круглосуточно пиарить наших чиновников отдает конформизмом низкого пошиба. Нет человека в России, кто считал бы, что профессиональный уровень тележурналистов и всего ТВ вырос за последние 10 лет.
Сорокина: Я не занимаюсь пиаром наших чиновников, и ненаших тоже. Программа, которую я сейчас делаю, рассказывает об истории телевидения и наиболее заметных событиях далекого и недавнего прошлого.
Андрей Иванов: Светлана, добрый день! Вас долгое время не было на ТВ. Почему вы вернулись?
Сорокина: Честно говоря, не собиралась… Просто предложили делать разговорную передачу на 5-м канале, причем с правом отказываться от тем, которых мне касаться не хочется. Правда, и не все те, о которых поговорить хочу, мне сегодня удается отстоять…
Михаил: Здравствуйте! Как, на ваш взгляд, такой большой и сложной во всех смыслах стране, как Россия, нужны ли абсолютно независимые федеральные СМИ? Или они должны подчиняться какой-то цензуре?
Сорокина: Есть такая цензура — закон. Соблюдение законов и есть необходимая и достаточная цензура в СМИ. Можно добавить работу профессиональных коллегий по этике в случаях, когда закон не нарушен, но есть вопросы. Коллегии высказывают свое мнение.