"Он был какой-то путеводной звездой, горной вершиной, к которой всегда тянешься и до которой так и не успеваешь дорасти", - делится воспоминаниями о своем учителе соавтор Виталия Вульфа, ведущая рубрики в журнале L’Officiel писательница Серафима Чеботарь. В своем блоге она поделилась воспоминаниями о легендарном ведущем.
"Очень трудно писать про человека, которого знали все, потому что я знала его совсем другим. Не телеведущим, мелькающим на экране, не театральным критиком и не руководителем радио, а другом, учителем, почти отцом, - рассказала Чеботарь. - По семейной легенде, которую сам Виталий Яковлевич любил излагать во всех подробностях по любому удобному поводу, мы познакомились с ним, когда мне было три года - я шла на "Синюю птицу" во МХАТ на Тверском бульваре, и с таким упорством перешагивала тамошние слишком высокие и широкие для детских ног ступени, что он потом повторял "Я подумал, что ты всегда с таким же упрямством будешь идти вверх!"
Потом были еще совместные походы в театр или на балет - Вульф был страстным балетоманом, и за первые десять лет своей жизни я видела только "Лебединое озеро", например, семь раз - включая тот, когда на спектакле были Маргарет Тэтчер и чета Горбачевых (а я была в соседней ложе!), летние поездки - на машине в Новгород и Пушкиногорье, в Вильнюс и Минск..., - или в Армению, Абхазию или город его детства - Баку, где тогда мало кто узнавал его на улицах, но многие еще помнили его отца - знаменитого адвоката. Он удивительно рассказывал о людях, которых знал, о местах, которые видел, о спектаклях, на которых был - и даже о том, чего он сам не видел и не знал, он рассказывал точно так же, с эффектом присутствия. Мы его постоянно поддразнивали - "а вот когда я был на премьере "Горе от ума", Грибоедов, помнится, говорил мне..." - и дальше он подхватывал, продолжая игру, рассказывает она.
"Он рано начал привлекать меня к работе - просил помочь с переводом, редактурой, цитатами, - пишет она. - Наверняка он справился бы сам, но ему, наверное, было важно, чтобы я этому научилась, чтобы я поверила в свои силы. По его совету - но без его помощи, только с моральной поддержкой, - я поступила в РГГУ, по его совету начала писать для разных газет, с его помощью - а он обставил дело так, что это было будто для того, чтобы помогать ему, - попала в L’Officiel. Он был какой-то путеводной звездой, горной вершиной, к которой всегда тянешься и до которой так и не успеваешь дорасти"
Он был удивительно щедрым и добрым, никогда не считал деньги, раздавал вещи, книги, вспоминает она. "Так же щедро делился знаниями - у него можно было выяснить любую самую мелкую деталь, позвонив по телефону в любое время - и он, быстро решив проблему, еще полчаса обсуждал со мной характер моего отца и достижения моей дочери, - рассказывает Чеботарь в своем блоге. - Мою старшую дочь он обожал - всю любовь, не растраченную на собственных детей, которых у него не было, он вылил на нее - ее портреты, ее детские рисунки висели по его квартире наряду с фотографиями знаменитостей и акварелями Ремизова и Волошина. Вульф, которого самого в детстве баловали так, что об этом ходили легенды, и который всегда жаловался на то, что его избалованность мешала ему в жизни, постоянно требовал от меня, чтобы я баловала ребенка - я же не умею ее баловать, я же не понимаю, как надо это делать, я плохо пытаюсь!".
"Последние годы он тяжело болел, постоянно был то в больнице, то в санатории, но всегда был активным, любопытным, всегда всем интересовался и не прекращал работать, - пишет она. - У нас было время подготовиться к тому, что его не станет, но как же неожиданно это случилось...".