Известный военный журналист, эколог, блогер Григорий Пасько, который обвинялся в шпионаже и разглашении государственной тайны, рассказал в интервью "Фокусу города", почему стал военным журналистом, об инкриминируемых ему обвинениях и годах преследования. В Саратове он поддержал акцию экологов, подписавшись против захоронения ядерных отходов на территории Саратовской области.
"После окончания школы у меня были рекомендации от Бориса Олейника и Виталия Коротича для поступления на журфак Киевского университета. А потом мне кто-то сказал: "Будешь всю жизнь работать журналистом какой-нибудь районной или областной газеты и писать про удои коров и урожаи на полях. Разве тебе это интересно?" - вспоминает Пасько. - Я подумал: "Нет, мне это не интересно". А тут как раз наш военрук привез с какого-то совещания рекламные буклеты для поступающих в военные училища, и я впервые узнал о факультете журналистики во Львовском высшем военно-политическом училище. Решил, что это настоящая работа – военного журналиста. Поехал и поступил. Но через некоторое время понял, что погоны мало совместимы с журналистикой. Тем не менее, в военной журналистике я остался. И не жалею".
Пасько проработал в отделе боевой и физической подготовки 20 лет. По словам журналиста, ему нравилось писать о людях, которые занимались конкретным делом. "И мне не нравилось, когда меня привлекали писать на темы партийно-политической жизни и пропаганды… А для души я писал рецензии на театральные спектакли, брал интервью у артистов, которые часто приезжали во Владивосток", - рассказал Пасько.
Тема экологии тоже появилась сначала как хобби. "Серьёзно я начал писать на эту тему где-то в 1993-1994 году, когда вышли новые демократические законы: "О печати", "Об охране окружающей среды", "О государственной тайне"… В результате принятия этих законов темы, которые раньше были запретными, "закрытыми", стали разрешенными. Согласно статье 7 закона "О государственной тайне" сведения об экологии не могут быть секретными. Между тем, они до сих пор засекречиваются. А журналисты, которые пытаются писать на эти темы, объявляются шпионами", - добавил блогер.
Говоря о деле о шпионаже, Пасько назвал это время битвой не на жизнь, а на смерть. "Слава Богу, я выжил. А кончилось тем, что трусливый Страсбургский суд встал на сторону советско-российского КГБ-ФСБ. Они там пришли к выводу, что я 20 лет работал …военным, а к журналистике не имел отношения. Формально они правы: нигде в мире нет такого бреда, который допускал бы совмещение погон и журналистики. Но по сути дела это ошибочное решение", - считает Пасько.
Кроме того, Пасько рассказал о работе Русско-немецкого бюро экологической информации, директором которого он является с 2009 года. "Так получилось, что я давно стал писать на эту тему. Хотя экологом себя не считаю: мне до настоящих экологов далеко. Как журналист, считаю тему экологии если не главной, то далеко не последней вообще в журналистике. Жаль, что многие мои коллеги этого не понимают. Конечно, у экологических НПО есть проблемы. Прежде всего, в финансировании. Государство считает ненужным финансировать экологов. Это ж не ветераны МВД и КГБ… При этом государство ставит палки в колеса, если экологов финансируют зарубежные грантодатели. Тут же начинается вой, что экологи – это шпионы, мечтающие "развалить нашу страну". И под этот вой страна на самом деле разваливается именно от того, что не решаются многие проблемы, в том числе и экологические. У нашей российско-немецкой организации тоже есть проблемы. Но мы надеемся их преодолеть", - отметил журналист.
Не осталась в стороне во время беседы и проблема свободы слова в России. "Отвечу словами товарища Путина: "Как можно говорить о том, чего нет?" Не надо принимать призраки, блёстки, "проталины на снегу" – отдельные независимые газеты – за свободу слова, - говорит Пасько. - Свобода слова – это когда есть экономическая независимость. Экономической независимости у нас ни у одной газеты или радиостанции нет. Экономическая независимость – это когда газеты финансируются теми, кто их покупает и читает; когда они существуют за счет подписчика. По такому принципу в мире много газет существует. Например, "Газета выборча". Но у нас я таких не знаю. Точнее, знаю, но их ничтожно мало. У них маленькие тиражи. Их в любой час можно закрыть под любым надуманным предлогом. Почему сейчас нет доверия к бумажным СМИ? Потому что мы думаем сразу: так, а кому это СМИ принадлежит? Отсюда такой интерес к интернету, к блогам… Там есть свобода слова. Пока есть".