Союз журналистов Петербурга и Ленинградской области принял историческое решение: объект культурного наследия федерального значения, особняк Сухозанета не должен быть обезображен атриумом. Судьбу особняка решил пленум Союза, который профессиональная организация собирает раз в год. З2 журналиста - против, 5 - за, 3 - воздержались. Таким был исход голосования.
28 ноября в пресс-центре ИА "Интерфакс Северо-Запад", вот уже полгода служащим временным пристанищем петербургского Союза журналистов, собралось 40 журналистов. Именно они решали, быть ли атриуму у дома по адресу Невский, 70. "Высокое собрание" решило: стеклянной надстройке не бывать. Без учета воздержавшихся счет противников и сторонников проекта сошелся в пропорции 32:5.
Между тем сухие цифры не способны передать накал страстей, бушевавших на пленуме 28 ноября. Противники атриума схлестнулись с инициатором проекта в непримиримой борьбе. С разоблачениями выступили представители градозащиты. Свою партию "отыграли" проектировщики. В кульминации же сторонник создания стеклянной надстройки неожиданно призвал оппонентов к совести. И обвинил градозащиту в лицемерии. Впрочем, на финал этот выпад не повлиял: черту под жаркими спорами подвело голосование. Лениздат.Ру расписал "действо" по ролям.
Действующие лица:
- Владимир Павлов, заместитель генерального директора компании "Конструкторское бюро высотных и подземных сооружений" ("КБ ВиПС");
- Людмила Фомичева, председатель Союза журналистов;
- Анатолий Моргунов, директор АНО "Санкт-Петербургский центр информационной поддержки", управляющего Домом журналиста;
- Александр Кононов, сопредседатель Санкт-Петербургского отделения Всероссийского общества охраны памятников истории и культуры, член Совета по сохранению культурного наследия при правительстве города;
- Михаил Золотоносов, петербургский публицист;
- Сергей Ярошецкий, главный редактор журнала учета вечных ценностей "Адреса Петербурга";
- Лариса Афонина, генеральный директор ИА "Росбалт";
- Людмила Громова, декан факультета журналистики ВШЖиМК.
ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ. ЯВЛЕНИЕ ПЕРВОЕ. Эвакуация в случае пожара
Пресс-центр ИА "Интерфакс Северо-Запад". Все места в зале заняты. Журналисты мирно перешептываются. За столом в президиуме - руководители Союза журналистов, представители застройщика и Совета по культурному наследию при правительстве Петербурга. Действие начинается. Со своего места в президиуме поднимается Владимир Павлов.
Владимир Павлов: Идея создания атриума присутствовала в проектном решении компании "Собор", которая работала над реконструкцией Дома журналиста еще до нас. Проектное решение предусматривало опору стеклянных конструкций на стены, но в конечном итоге этот вариант был отвергнут КГИОП. Приступая к объекту, мы исходили из техзадания, которое досталось нам от предшественника. Наше первое проектное решение предусматривало опору конструкций атриума на "ребра жесткости" – первый этаж. Проект не был согласован. Сейчас мы предложили другой вариант - с созданием опорных колонн. Проект на согласовании у КГИОП. При его разработке мы исходили из технического задания, в котором указано количество необходимых Союзу площадей.
На экране мелькают слайды с видами обновленного особняка Сухозанета.
Реплика из зала: Скажите, а зачем вообще журналистам вся эта "байда"?
Людмила Фомичева: Давайте вести дискуссию цивилизованно.
Реплика с галерки: А сколько стоит этот проект? Назовите цифры.
Ропот в зале.
Владимир Павлов: Точных цифр назвать сейчас не могу.
Реплика из зала: А зачем нам это нужно, журналистам?
Владимир Павлов: Если в здании начнется возгорание, эвакуация не сможет быть произведена. С помощью атриума создан дополнительный пожарный выход. Мы приспосабливаем здание для современного использования.
Реплика из зала: Использования кем?
В зале редкие смешки.
Реплика из зала: Скажите, а почему мы вообще обсуждаем ситуацию пожара? Кто поставил в техническом задании использование здания в ситуации возгорания на первое место?
Владимир Павлов: Особняк использовался как жилье для одного генерала и его прислуги. В Союзе, насколько мне известно, работает больше людей. Вас могли закрыть не из-за того, что здание в аварийном состоянии находится, а потому, что у вас не соблюдались требования пожарной безопасности.
Реплика из зала: Так атриум строится на случай пожара?
ЯВЛЕНИЕ ВТОРОЕ. Вечные ценности Союза журналистов
Со своего места поднимается Сергей Ярошецкий.
Сергей Ярошецкий: Можно мне слово? Я не очень понимаю, а чего вы от нас хотите. Как человек, имеющий прямое отношение к учету вечных ценностей - журналу "Адреса Петербурга", я отдаю себе отчет в том, что речь в данном случае идет о реконструкции, а не реставрации. А как инженеру по образованию мне прекрасно понятно, что проект гораздо дороже, чем обычный ремонт. Неплохой вариант, но дорогой. Чего вы от нас хотите?
Монолог Ярошецкого прерывает Моргунов.
Анатолий Моргунов: (чеканя каждое слово) На-последнем-заседании-секретариат-решил-вынести-этот-вопрос-на-голосование. Мы здесь выполняем это решение.
Людмила Громова: Если предлагается современный вариант решения вопроса, почему бы не принять предложение? Если функционально это необходимо и средства выделяет город?
Ее прерывает реплика из зала.
Голос из зала:А город вам не жалко? Почему проект такой затратный?
Владимир Павлов: Мы основываемся на техническом задании, составленном пользователем. И законе об охране памятников.
Микрофон передают Кононову.
Александр Кононов: С точки зрения совета, проектное решение предусматривает значительную реконструкцию здания. Рассмотрев представленный вариант, 28 июня мы решили: проект с атриумом надо отклонить. Проектировщик стал предлагать альтернативы, но в их основе всякий раз фигурировала идея создать атриум – новое пространство для эксплуатации. Насколько я понимаю, у Союза журналистов две точки зрения на эту проблему. Первая сформулирована так: для задач, которые стоят перед Союзом, пространство это не нужно. С другой стороны, Анатолий Моргунов убеждает участников процесса, что есть серьезные причины, почему надстройка атриума необходима. Аргументы, думаю, должен озвучить он сам.
Ропот в зале
Александр Кононов: Хотелось бы услышать от Союза позицию, действительно ли необходима надстройка атриума. Если такой потребности нет, то давайте вместе бороться за то, чтобы атриума не было. Одно дело – реставрация, другое – встраивание новых помещений. КГИОП окончательного решения не принял, окончательного согласования по проекту нет. Если вам нужен атриум, будем продолжать мучительный процесс согласования вариантов с проектировщиком.
Реплика из зала: Скажите, а вот доводы о противопожарной безопасности...
Александр Кононов: Хоть с атриумом, хоть без него, вы все равно по пожарной безопасности не проходите. Проектировщик и пользователь здания должны будут компенсировать имеющиеся недочеты за счет дополнительных мер безопасности. К атриуму они отношения не имеют.
Лариса Афонина: Или я что-то плохо помню... Но где и когда - на пленуме ли, на секретариате, мы говорили о том, что нам непременно нужен этот атриум? Что мы, журналисты, умираем: без надстройки нам, видите ли, просто никак... И вот сейчас мы пригласили уважаемых людей на пленум. Людей, обремененных, я думаю, большим количеством дел. И они нам доказывают: "Ребята, да ведь это изуродует здание". Мы не выходили, не выступали. Где было озвучено это решение?
Зал аплодирует.
Александр Кононов: Атриум – это не придумка проектировщика. Они получили это из технического задания.
Реплика из зала: От кого?
Александр Кононов: Вот сидит уважаемый Анатолий Яковлевич Моргунов, который ответит вам на этот вопрос. Техническое задание согласовано с Моргуновым – у вас есть человек, которого вы можете об этом спросить.
ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ. ЯВЛЕНИЕ ПЕРВОЕ. Отповедь эксплуататора
Моргунов медленно поднимается с места и подходит к президиуму. Берет микрофон
Анатолий Моргунов: Раз уж все сошлось на мне, то по порядку. Первое – я был одним из первых, кто высказал идею перекрытия двора. На тот момент заказчиком был комитет по охране памятников, и никаких возражений идея не вызывала. В техническом задании, переданном проектировщику, был записан атриум. Но ваш покорный слуга этого технического задания в глаза не видел. Когда к реставрационным работам приступил "Собор", мне предложили приехать и подписать техзадание как представителя третьей стороны. Я отказался это делать, так не был ознакомлен с этим документом. Более того, когда функции заказчика были переданы от КГИОП комитету по строительству, КГИОП продолжал настаивать на том, чтобы это объемно-планировочное решение с атриумом осталось. Что же касается проекта, то я был и пока остаюсь сторонником атриума. Приобретя некоторый опыт эксплуатации этого здания и столкнувшись с целым рядом сложностей, я понимаю, что атриум позволяет их решить.
Шум в зале.
Анатолий Моргунов: Теперь морально-нравственная грань. Все мы на протяжении многих лет наблюдали, как ветшает и постепенно приходит в негодность Дом журналиста. За все эти годы ни разу не последовало никаких обращений к власти! Никто не ударил в тревожный колокол, не сказал: "Ребята, мы ветшаем".
Крики из зала: Нет! Это неправда!
Анатолий Моргунов: (после паузы) Я никого все-таки не перебивал... И все это шло, шло и шло. Молчали журналисты, молчали градозащитники. Когда реставрировали интерьеры, все знали, что у нас старый фундамент, идут просадки, инженерия прогнила. Но я не слышал ни одного голоса протеста: "Давайте, ребята, сначала конструкции укрепим, а потом будем реставрацией заниматься". Были потрачены деньги, которые теперь можно считать потерянными навсегда. Маленький "штришок", но характерный...
Снова делает паузу. Окидывает взглядом собравшихся.
Анатолий Моргунов: Да, вина лежит на застройщике соседнего участка – застройщике Литературного дома, но здесь хотя бы есть надежда на возмещение. (повышает голос) А вот с некоторыми представителями общественности дело обстоит в этом плане гораздо хуже! Маленький пример: "Живой город" выставил пикеты у Литературного дома... В итоге к Дому журналиста, который тогда находился в аварийном состоянии, не могли подъехать грузовики с песком. На Фонтанке целый день стояли самосвалы. А Дом журналиста в это время трещал по швам! У меня простой вопрос: "Живой город" в этот момент сохранял наследие или способствовал его разрушению?
Крики из зала: А это тут причем?
Анатолий Моргунов: Секундочку. И последний – правовой аспект. Может, у меня какой-то не такой склад мозгов, но я мечтаю, чтобы мне показали, где написано, что атриум нельзя строить. Объяснили, что это является нарушением такого-то и такого-то законов...
В зале поднимается шум. После нескольких выступлений слово берет Золотоносов.
Михаил Золотоносов: Законодательство об охране памятников в Петербурге нарушается со свистом. Мы видим не только фантазии на тему подобных реконструкций. Составляются технические задания, ведется архитектурная проработка проектных решений. К слову, к компании-проектировщику остались большие вопросы по итогам реконструкции второй сцены Мариинского театра. После нее доверять им что-либо - сама по себе большая ошибка.
Владимир Павлов: Я не буду сейчас говорить, но на личности переходить не надо.
Михаил Золотоносов: Раз не будете, значит, сказать нечего. У Дома журналиста двор–колодец. Что есть там атриум, что его нет – ничего не изменится. Сейчас в центре города здания активно перестраиваются под дома свиданий, устраивают там "конференции". Вот и Дом журналиста хотят превратить в публичный дом. А нас переселить в дальние помещения.
Объявлено голосование.
Людмила Фомичева: Ставим вопрос на повестку дня: отреставрировать здание с минимальными потерями или...
Владимир Павлов: Про атриум - строить или нет...
Людмила Фомичева: Строить атриум или нет.
Идет голосование. За - 5, против - 32.
ЗАНАВЕС