Ура-ура, смотрите: очередной этап Третьей мировой войны мышей и лягушек! Новая страшная буча в мире мнимостей! Государственная Дума, ничего существенного не решающая, ополчилась на СМИ, ни на что существенное не влияющие. Теперь чуть ли не судьбы Отечества зависят от решения жизненно важной проблемы: дозволяется ли ленинскую синтагму "политическая проститутка" прилагать к дамам — или она должна быть зарезервирована исключительно за Троцким? Глядя на эту распрю, поневоле восхитишься "Пятым каналом", которому лучше всего подходит определение царя Алексея Михайловича — "тишайший".
…Так давно живу на свете, что помню времена почти доисторические. Например, как в 1990-е, еще при Собчаке, рулить "Пятеркой" поставили Олега Руднова, возглавлявшего тогда радио "Балтика". И вот мы — узкий круг доверенных журналистов — сидим у него в кабинете на презентации светлого будущего (лучезарность которого символизировала "беленькая" в большом количестве — отчего-то белорусского производства: то ли тогдашний модный тренд, то ли поставщик дружил с хозяевами). Присутствуют, как сейчас вижу, свежеиспеченные главный режиссер Владимир Максимов, генпродюсер Анатолий Моргунов (в прошлом году оставивший сей бренный мир) и пришедший с Рудновым с "Балтики" коммерческий директор Александр Дыбаль (напротив, давно взорливший в нефтегазовые сферы). И все эти добрые люди рассказывают, какой расцвет ждет петербургское телевидение — пуще прежнего — телемарафон через всю страну online, диковинный в ту пору интерактив и т.п.
Пуще прежнего — потому что и тогда, и долгое время спустя у городских телевизионщиков саднила фантомная боль: память о перестроечной славе. Возродить которую обещали — и тщились — многие. У Руднова и Ко, разумеется, ничего такого не вышло, потом сменился губернатор, потом в 1997-м канал изъяли из общероссийского вещания в пользу новообразованной "Культуры". И к тоске по былому величию прибавилась тоска по федеральной кнопке. Борьба за возврат которой увенчалась успехом уже при Валентине Матвиенко.
Осенью 2003-го в начальственном кабинете на Чапыгина, 6, водворилась переброшенная из петербургской дирекции ВГТРК Марина Фокина, следующей весной был объявлен невиданный апгрейд: полная смена людей и контента. Год спустя после широко разрекламированного перезапуска доля аудитории (то есть количество смотрящих этот канал из всех, кто включил телевизор) старше 18 лет, по данным TNS Gallup Media, выросла меньше чем на процент. Тем не менее в 2006-м "Пятый" выигрывает конкурс (этим эвфемизмом тогда обозначили принятое политическое решение) на вожделенную федеральную частоту. Это-де должен был стать "канал регионов".
Не стал. Фокину признали лучшим менеджером Вселенной, после чего акционеры — "Национальная Медиа Группа", которой к тому моменту принадлежала компания, — ее слили. Кризис 2008—2009 годов чапыгинцы пересидели при Владимире Троепольском, потом тот поехал в Москву (делать на месте канала "Спорт" отечественное BBC, однако тут концепция, как водится, изменилась, "Спорт" остался на месте, но это к слову), а НМГ тем временем отдала кормило "Пятого канала" Александру Роднянскому. Весной 2010-го грянул очередной ренессанс, он же comeback — теперь сулили "качественное телевидение, не изменяющее питерским интеллектуальным и культурным традициям": тут вам и ток-шоу, и дискуссионные площадки, и Дмитрий Быков со Светланой Сорокиной, и Ксения Собчак в качестве голоса молодого поколения. Снимали всю эту красотищу в Москве, где, как известно, все минимум вдвое дороже, чем на невском бережку, и в результате освоили такие симпатичные бюджеты, что даже банк "Россия" (который и есть НМГ) призадумался, не дороговато ли обходится мифическая "петербургская идентичность". К которой к тому же, судя по рейтингам, страна отнюдь не припала как к животворному источнику. Слово "Петербург" из названия канала тихой сапой исчезло, и по многострадальному адресу Чапыгина, 6, наконец-то воцарились тишь да гладь...
Канал почти полностью свернул собственное производство, осталось разве что информационное вещание (вернее, то, что под ним нынче понимают), сетка заполнена старым советским кино и сериалами, тоже большей частью б/у. И все отличненько — и с долей, и с доходами от рекламы, и со сдачей в аренду съемочных павильонов и прочей матчасти, обновленной в недавние более амбициозные времена. И вот как раз смиренный отказ от амбиций представляется абсолютно адекватным, дальновидным и даже мудрым поведением.
Время умозрительных лозунгов — типа "голос Петербурга должен быть слышен всей России" — прошло безвозвратно. Телевидение на глазах теряет свою метафизическую ценность. И дело не в Интернете, куда будто бы ушла аудитория, — тем более что она никуда и не ушла: по данным Фонда общественного мнения, хоть "ящик" как форма проведения досуга немало потерял с 2007 года (тогда было 28%, а в 2012 — лишь 18%), однако все равно опережает и Интернет, и даже общение с семьей. Но! По данным теперь уже ВЦИОМ — смотрят-то именно советские комедии и отечественные сериалы. Телевидение утрачивает функцию коллективного организатора и пропагандиста, способа прямого воздействия на сознание, гуру, сакрального инструмента и остается лишь честным тупым сжигателем времени. Наравне с, допустим, боулингом. Или шопингом. Или еще каким-нибудь ing’ом.
Тут убедительнее цифр поведение боссов. В ставшем знаменитом докладе Константина Эрнста на международном телерынке в Канне (октябрь 2011 года), кроме слов о кризисе и снижении качества аудитории при ее численном росте, самыми важными — буквально как проговорка по Фрейду — показались слова: "Мы будем вынуждены, как специальные силы, настигать наших зрителей везде, где бы они ни находились". Десятилетиями повелители ТВ жили в уверенности, что они повелители мира. Не показанное не существует. Нет больше счастья, чем попасть на голубой экран. "По телевизору сказали" — значит, нерушимая истина. А это "вынуждены" — свидетельство признания конца всесилия (кстати, ходят упорные слухи, что НМГ покупает имеющую непосредственное отношение к Эрнсту компанию "Красный квадрат" — основного поставщика контента для Первого канала, так что, не исключено, конец личного всесилия Константина Львовича уж совсем не за горами). Хотя по-прежнему у миллионов при выключении ящика случается асфиксия, но все больше людей начинают жить автономно от телевидения. Во всяком случае, нашего.
Потому что наше телевидение — часть нашего государства. Вернее, их государства. Политологическим трюизмом стала констатация того, что государство расходится с обществом, уж какое оно — разнородное, не сформировавшееся, не умеющее, не способное и прочее — ни есть. Все. Уходит бригантина от причала. Ширится полоска воды. И не помогают попытки сблизить программы "Время" и "Пусть говорят" — новости теперь начинаются не с президента, но с того, что Киркоров успешно размножается, внук съел бабушку, а рак лечится квасом. Бесполезно. Ощущение какого-то глобального холостого хода: лопасти вращаются в пустоте, и шестерни не цепляют друг за друга.
Впрочем, в словах Эрнста часть правды, а часть — лукавства. Когда все: посты и награды, сума и тюрьма — зависит от воли одного человека, телевизионное начальство на самом деле не интересует аудитория. Не к ней оно адресуется, но — к Нему. К Главному Зрителю. Как сказано у Пушкина: "И руку будет мне лизать, и в очи смотреть, в них знак моей читая воли". А волю угадать невозможно, поскольку она иррациональна. Зачем было летать со стерхами? Странно, что из всех объяснений никто не назвал самое очевидное — оно в первой реплике разговора Фауста и Мефистофеля из пушкинской же "Сцены из Фауста": "Мне скучно, бес". От скуки можно, например, переселять народы (было дело) или суды (наблюдаем), хоть и такие средства помогают ненадолго. Однако когда главной, если не единственной мотивировкой становится "хочу и буду" — может ли кто-то из полностью зависимых от этой воли планировать хотя бы завтрашний день?
В этой ситуации поведение "Пятого канала" — верх здравомыслия: тихонечко как-нибудь пересидим в тепле да в достатке, главное не высовываться. И вообще, говорят, когда-то на месте телецентра был молельный дом скопцов. Если это правда — тем более не надо чрезмерно креативить в желании выслужиться или просто уцелеть: даже genius loci не располагает.