Феномен советского самиздата обсуждали в сентябре в барe «Блестящий глиттер». Писатель и редактор «Контргазеты НАЛЁТ» Александр Сорге рассказал, что термин, который в 1940-е поэт Николай Глазков расшифровывал как «сам себя издаю», гораздо точнее описал диссидент Владимир Буковский. Он дал этому термину классическое, емкое и ироничное определение:
«Самиздат: сам сочиняю, сам редактирую, сам цензурирую, сам издаю, сам распространяю и сам отсиживаю за него».
Как зарождался самиздат
Самиздатом текст становился только тогда, когда начинал самостоятельно циркулировать и копироваться без участия создателя, подчеркнул Сорге. В СССР самиздат был востребован с 1950-х до конца 1980-х годов. До этого периода, как отмечала переводчица Лилианна Лунгина, распространяли в основном тексты поэтов Серебряного века и авангардистов, таких как Марина Цветаева, Осип Мандельштам и Николай Гумилев. Переломным моментом стала смерть Иосифа Сталина и наступление «оттепели». Спикер указал на два ключевых фактора, определивших развитие неподцензурной литературы. Во-первых, это либерализация при Хрущеве, выход журнала «Новый мир» под руководством писателя Александра Твардовского, появление «лейтенантской прозы» (произведений, созданных теми, кто лично прошёл Великую Отечественную войну). Во-вторых, появление поколения шестидесятников — советской интеллигенции, чьи взгляды сформировались в период хрущёвской «оттепели». Историк Александр Шубин считал, что эти авторы не были антисоветчиками: они верили в коммунизм, но трезво оценивали сталинские репрессии и выступали за социализм с человеческим лицом.
Основную часть лекции Александр Сорге посвятил двум литературным журналам — «Синтаксису» и «Метрополю». Самый первый независимый поэтический альманах «Синтаксис» появился благодаря студенту журфака МГУ Александру Гинзбургу, который решил собрать разрозненные машинописные листы неформальных поэтов под одной обложкой. Название, по словам лектора, было взято из рассказа Антона Чехова «Архиерей», где Синтаксисом звали собаку.
«Синтаксис» и «Метрополь»
Спикер обратил внимание, что «Синтаксис» не ставил целью критику власти. Гинзбург открыто указывал свой адрес на обложке и позиционировал издание как площадку для нового творчества. Участник издания поэт Генрих Сапгир вспоминал, что даже умолял редактора обойтись без политики. Литературовед Юрий Мальцев отмечал, что авторы журнала опирались на традиции авангарда и обэриутов (участников авангардного литературно-театрального объединения ОБЭРИУ — «Объединение реального искусства»), поэтому использовали алогизмы и верлибры.
Другой литературный журнал — «Метрополь» — вышел в 1978 году. Его создателем стали писатели Виктор Ерофеев и Евгений Попов. Журнал имел нестандартный формат: машинописные тексты наклеивались на ватман, а сшитые страницы скреплялись ботиночными шнурками. Художники Давид Боровский и Борис Мессерер оформили 12 таких альбомов. Лектор зачитал воспоминания Евгения Попова, который описывал альбомы как дизайнерские шедевры, покрытые мраморной бумагой. Рисунки на форзацах, по словам Александра Сорге, символизировали основной посыл издания: свободу творчеству и отказ от цензуры.
Лектор рассказал, что два экземпляра решили переправить на Запад через дипломатов. Как и в случае с «Синтаксисом», создатели «Метрополя» действовали открыто. Десять оставшихся экземпляров отдали Союзу писателей и Комитету по печати. В аннотации к журналу говорилось о «некомплектной литературе» и «застойном тихом перепуге» в официальных издательствах. Авторы подчеркивали, что издают культуру, а не политику, поэтому намеренно отказались от публикации текстов политических диссидентов.
Власти оценили инициативу иначе. Председатель Московского отделения Союза писателей Феликс Кузнецов назвал альманах «порнографией духа» и литературной безвкусицей. Ерофеева и Попова вызывали на секретариат и требовали написать покаянное письмо. После отказа Ерофеева спросили, считает ли он свое участие в издании антисоветской акцией, что грозило статьей.
Спикер пояснил, что в те годы отдельной статьи за самиздат в Уголовном кодексе не существовало. Авторов судили по статье 70 УК РСФСР (антисоветская агитация и пропаганда) или по статье 190−1 (распространение заведомо ложных измышлений, порочащих советский государственный и общественный строй). Лектор уточнил, что для применения 70-й статьи следствию нужно было доказать, что сведения подрывают основы общества, а по 190-й статье доказывался сам факт распространения. Спикер отметил, что каралось именно распространение самиздата. Если собрать доказательства по этим статьям не удавалось, следователи использовали «экзотические» составы преступлений. В качестве примера Сорге привел историю Анатолия Марченко, которого после публикации в самиздате книги о лагерях осудили по статье 198−2 УК РСФСР (злостное нарушение правил административного надзора), формально — за нарушение паспортного режима.
Правозащита, религия, музыка
Помимо литературных альманахов, лектор описал и другие направления неподцензурной печати. Первый в СССР неподцензурный правозащитный информационный бюллетень «Хроника текущих событий» публиковал сводки о политических заключенных, ссылаясь на международное право. Существовали феминистские журналы («Женщина и Россия», «Мария»), религиозные издания (православная «Вече», католические и баптистские журналы в Прибалтике), музыкальные вестники (ленинградский «Рокси», харьковский «Бит-Эхо»).
Технически журналы создавались с помощью печатных машинок и копировальной бумаги. Спикер вспомнил, что машинка «Эрика» позволяла за один проход делать четыре копии. Если тексты переснимали на фотопленку, их маскировали: например, фотокопию книги Александра Солженицына «Архипелаг ГУЛАГ» прятали в пачке стирального порошка «Лотос», а молдавский самиздат — в коробках из-под рахат-лукума. Спикер процитировал расхожий анекдот о том, как бабушка перепечатывает внуку на машинке «Войну и мир», «потому что тот читает только самиздат».
Возвращение самиздата: новая этика независимости
Сегодня в России наблюдается феномен, который можно назвать «новым самиздатом». Если в советское время это был вынужденный способ обхода цензуры, то в 2020-е годы это осознанный выбор авторов и читателей. Независимые альманахи, литературные зины и нишевые журналы уходят в тень, формируя альтернативную интеллектуальную среду. Они не гонятся за массовыми тиражами и коммерческим успехом, предлагая взамен свободу мысли, глубину и эксперимент.
Этот процесс объединяет интернет-площадки, современные технологии печати и независимых писателей. Для этого задействуют специализированные платформы: Литнет, ЛитРес и другие. По итогам 2025 года рынок самиздата вырос почти на 20% — по прогнозам экспертов, он может превысить 10 млрд руб. в 2026-м.
Яркий пример современного подхода в самиздате — серия сборников Urbi et Orbi. Проект объединяет эссе публицистов, редкие исторические документы, социологические исследования и мемуары. Авторы стремятся не только рассказывать о прошлом и настоящем, но и осмысливать их. Редакция публикует короткие истории в telegram-канале, а на сайте размещает большие вдумчивые тексты. Раз в месяц выходит печатное издание тиражом 3000 экземпляров.
Не менее показателен опыт других проектов. Независимый литературный журнал «Пятая волна», основанный в 2023 году, собирает вокруг себя прозаиков и эссеистов, осмысляющих реальность через призму личного и исторического опыта.
«Авторы неподцензурного журнала "Пятая волна” разбросаны по миру; их объединяет любовь к русской культуре как части европейской, чувство личной причастности, ответственности за происходящее», — говорится на сайте «Пятой волны».
Журнал «Незнание» делает ставку на сложную, экспериментальную прозу и креативный нон-фикшен, создавая пространство для текстов, которые вряд ли увидели бы свет в мейнстримных издательствах. Каждый выпуск посвящён отдельной тематике — например, выходили номера «Громкость», «Теория», «Наследство».
Петербургский «Рог Борея» существует с 1999 года и продолжает традицию «толстых» журналов, сохраняя верность классической литературной эстетике. Выпуски выходят два раза в год.
Экономика таких проектов строится на связи с аудиторией. Telegram-каналы, авторские рассылки и краудфандинговые платформы заменяют традиционные книжные сети и рекламные бюджеты. Читатель здесь — не просто потребитель, а соучастник и меценат. Подписка на закрытый канал, предзаказ лимитированного тиража или покупка зина на независимой ярмарке превращаются в акт солидарности. Так авторы получают возможность публиковать то, что считают важным.