Серия подкастов «Стражи памяти» создана Лениздатом совместно с архивным комитетом Петербурга при поддержке правительства города. В новом выпуске глава архивного комитета Северной столицы Петр Евгеньевич Тищенко и журналист Петр Годлевский ведут беседу о судьбах выдающихся архитекторов Ленинграда — Льва Ильина и Николая Баранова.
Выпуск можно найти:
VK: видео в группе Лениздата или архивного комитета
Telegram: видео в нашем канале.
«Исток один — замысел»
Разговор начинается с обсуждения генерального плана Ленинграда 1935 года, который, по словам Тищенко, является самым большим документом из выявленных на сегодняшний день в фондах городского архива. Важно понимать, что городской план — это не просто чертеж дорог и зданий, а материальное воплощение определенной идеи, ценностей и целей общества.
«Замысел основателя — ключевое слово, когда мы рассказываем о том, как город развивался, о его планах, схемах. Исток один — замысел», — подчеркивает глава архивного комитета.
Работа над обликом нашего города, заложенного Петром I, на протяжении столетий передаётся из рук в руки: от первого губернатора Александра Меншикова и военного генерал-губернатора Михаила Милорадовича до современных политических деятелей. Преемственность, по словам Тищенко, и есть та невидимая нить, что связывает имперский Санкт-Петербург, революционный Петроград, советский Ленинград и современный мегаполис.
«Городская среда хранит в себе все элементы эпох на улицах, площадях. И преемственность — это сила, величие и особенность духа Петербурга. Есть модное словосочетание "петербургский код”. Образы наших выдающихся земляков и событий как будто не стёрты с этих улиц. Достаточно сосредоточиться на какой-то теме, стоя на улице Петербурга, и тебе начинают грезиться события минувших дней. Они происходили в этом антураже», — делится глава архивного комитета.
При этом город всегда оставался заложником природы. Болотистые берега Невы, множественные протоки и регулярные наводнения диктовали архитекторам свои условия. Достаточно вспомнить трагическое наводнение 1924 года, из-за которого историческому архиву пришлось экстренно переселяться на возвышенность.
Новый центр города
В 1923 году по задумке архитектора Льва Ильина образовалась инициативная группа, взявшаяся за переосмысление облика Петрограда. Город, переживший Первую мировую и Гражданскую войны, потерял статус столицы и вдвое сократился в населении: с 2,1 миллиона до 1,1 миллиона жителей. «Надо было для этих людей воссоздавать нормальные условия существования, учитывая перспективы роста населения», — рассказывает Тищенко.
По его словам, именно в эту эпоху — после революции и перед Великой Отечественной войной — рабочие стали получать квартиры с высокими потолками в каменных зданиях, оборудованные новейшей техникой.
Ильин предлагал бережное решение: сохранить исторический центр и развивать город во всех направлениях — на юго-запад, на северо-восток и вдоль Невы вверх по течению.
«Лев Ильин, молодой архитектор, был движим, с одной стороны, любовью к городу, с другой стороны — желанием продолжить дело предшественников», — объясняет Тищенко.
Однако генплан Ильина от 1935 года, над которым работал и его ученик Николай Баранов, в апреле того же года был забракован Андреем Ждановым, первым секретарем Ленинградского обкома и горкома ВКП(б). Власти руководствовались не градостроительной логикой, а геополитической. «При царе-батюшке Финляндия была российской территорией, а на тот момент, до Зимней войны, для Ленинграда граница проходила по реке Сестре. И там были враги», — напоминает Тищенко.
Идти навстречу этой границе означало подвергать город опасности, поэтому вектор развития сместился исключительно на юг. Дополнительным фактором оставались наводнения: подниматься на территории, которые априори не затапливались, было надёжнее, чем тратить дефицитные ресурсы на защитные сооружения.
«Петергоф, Ораниенбаум, все пригородные дворцы — на юге. Поэтому вектор развития территории был задан на юг. И задумка гениальная, на мой взгляд — не трогать центр Петербурга, не перестраивать его, не рушить, не модернизировать, а создать новый центр», — рассказал спикер.
Так родилась идея нового центра города, который планировали создать вокруг Дома Советов и Московской площади. Здание возвели накануне войны в чистом поле. Именно эту перспективу — от Московских ворот к Стрельне — позже воплотят в жизнь Ленинский проспект, проспект Ветеранов, проспект Славы.
Лев Ильин был первым директором Музея города. Он не терпел грубости и высокомерия и после одного из конфликтов с руководством «впал в немилость». Его лишили должности директора музея. По этой причине Лев Александрович не стал первым главным архитектором города, допустил Тищенко. Ильин погиб во время бомбардировки Ленинграда немецко-фашистскими захватчиками в 1942 году.
Планы диктует война
Преемником Ильина стал Николай Варфоломеевич Баранов. В 1938 году, в возрасте всего 28 лет, он занял пост главного архитектора Ленинграда.
«Талантливый человек, во многом гениальный, с интересной судьбой, — рассказывает Тищенко. — У него за плечами строительный институт, он архитектор-инженер. Следом закончил Академию художеств, стал ещё и архитектором-художником. Две специальности в его руках».
Именно Баранову предстояло воплощать идеи нового центра и курировать предвоенное строительство метрополитена, которым руководил Георгий Зубков. С началом войны за четыре дня метростроителей переформировали в бригады, которые возводили оборонительные сооружения на подступах к городу. Баранову же выпала тяжелая ноша. Под его руководством к 20 августа 1941 года в 15 районах было построено свыше 370 тысяч погонных метров щелей (траншей), способных укрыть 750 тысяч человек, и 4612 бомбоубежищ.
«Предполагалось, что в случае авиационного налёта горожане должны укрываться в бомбоубежищах, — продолжает Тищенко. — Но те, кто не успеет добраться до них, могут спасти свои жизни в щелях, которые располагались рядом с домами».
Однако, как показали трагические месяцы блокады, главной угрозой стала не авиация, а голод. По разным оценкам, голод унёс от 600 тысяч до 1,5 миллиона жизней ленинградцев.
«План, утверждённый до начала войны, в марте 1941 года, предполагал, что надо создать возможность для 15 000 захоронений. Такие были расчёты, — говорит глава архивного комитета. — Однако 15 тысяч умерших было только в октябре, за один месяц после начала блокады. В ноябре умерло ещё 80 тысяч, в декабре — 100 тысяч…»
Кладбища не справлялись, было решено создать блокадный крематорий.
Маскировка Смольного и спасение городских парков
В годы войны в первую очередь думали о людях, создавали защитные сооружения. Вторая задача, которую поставили перед Барановым и его коллегами — защита зданий и исторических памятников. Бригады замеряли и фотографировали фасады зданий и памятников — чтобы в случае разрушения иметь возможность их воссоздать.
«Была ещё одна важная задача — скрыть архитектурные доминанты, сверкающие шпили, которые могли быть ориентирами для вражеских лётчиков», — добавляет Тищенко.
Баранову принадлежит идея маскировки Смольного — штаба обороны города. Над зданием и парком растянули сети с тканью, имитирующей кроны деревьев, которая меняла окрас в зависимости от времени года: зелёная летом, белая зимой.
«Вражеская авиация Смольный так и не обнаружила», — с гордостью отмечает глава архивного комитета.
Для других доминант, в том числе для шпиля Адмиралтейства, были изготовлены специальные маскировочные чехлы. В конце апреля 1945 года их снятие стало символом освобождения.
Ещё одно решение Баранова, «достойное памятника» — постепенная разборка на дрова деревянных зданий города. Это спасло ленинградские сады и парки от уничтожения.
В начале 1945 года Баранов предложил создать государственную художественно-промышленную академию имени А. Л. Штиглица, понимая, что для реставрации города и пригородов потребуется огромное количество специалистов.
Однако в 1949 году карьера Баранова в Ленинграде неожиданно оборвалась. Его осудили в рамках «Ленинградского дела», отстранили от должности и отправили работать архитектором в Среднюю Азию. Баранова обвинили в том, что он разобрал деревянные бараки на Кленовой улице и устроил малоэтажное строительство в районе Новой деревни и Савушкино. Руководство посчитало это «саботажем» и неэффективным использованием дорогих городских земель.
«Но ему удалось выжить и сохранить себя в профессии», — отмечает Тищенко.
«Истории, которые не услышаны ни разу»
От разговора о сохранении исторического наследия собеседники перешли к практической архивной работе. Петр Годлевский напоминает, что в фондах хранятся не только чертежи зданий, но и эскизы платьев, рецепты, проекты игрушек, сценарии так и не снятых фильмов.
Тищенко приводит впечатляющую цифру: в Центральном государственном архиве литературы и искусства в фонде «Ленфильма» хранятся полторы тысячи дел, среди них — сценарии, по которым фильмы так и не были созданы.
«Истории, которые ещё не услышаны ни разу», — замечает Тищенко, сетуя на дефицит идей в современном кинематографе.
Особый интерес представляет сценарий «Трудно быть Богом», подготовленный братьями Аркадием и Борисом Стругацкими в первой половине 1960-х. Сначала студия не нашла режиссёра, готового взяться за сложные спецэффекты, а затем работу и вовсе отвергли по идейно-тематическим мотивам.
«Сейчас мы занимаемся оцифровкой, чтобы эти сюжеты могли быть использованы, в том числе с помощью нейросетей»,— делится глава архивного комитета. По его словам, совместный проект уже обсуждается с руководством «Ленфильма».
«Архив — это актив»
Не менее увлекательны и другие находки. Сценарий киноленты «Огненный шторм» был написан военными моряками, участниками обороны Сталинграда — капитаном третьего ранга и инженером — прямо по горячим следам сражения, в 1943 году. Это не пересказ, а рассказ от первого лица в форме сценария художественного фильма, имеющий огромную историческую ценность.
В фондах хранятся и лекала одежды, и чертежи заводских игрушек — тех самых металлических клоунов и качественных моделей трактора «Кировец». Отдельный блок — парфюмерно-косметическая промышленность, содержащая строгие рецептуры, технологические процессы, ГОСТы.
«Духи "Цветы мира" сейчас выпущены, а сколько этих рецептов хранится и не использовано сегодня», — замечает Тищенко.
А ещё — рецепты блюд: от выживания в условиях тотального дефицита продовольствия до технологии изготовления пищи для космонавтов. Годлевский вспоминает случай, когда московское заведение общепита в честь семидесятилетия целую неделю кормило посетителей блюдами 1956 года, обнаружив рецепты именно в архивах.
Все эти документы, подчёркивает Тищенко, доступны на портале Архивов Санкт-Петербурга. Описания двухсот километров полок открыты бесплатно в любое время суток. Школьники могут использовать оцифрованные материалы для докладов по истории, студенты — для научных работ.
«Сегодня при нашей открытости и темпах оцифровки очень много документов доступны прямо из дома, — отмечает Тищенко. — А также можно зарегистрироваться на портале, заказать нужное дело в читальный зал — и стать первооткрывателем».
Материал подготовлен и размещен на средства гранта Санкт-Петербурга