Мнения /
Интервью

21 января 2015 18:02

Илья Азар: Самое сложное в интервью – договориться о нём

Илья Азар: Самое сложное в интервью – договориться о нём

Журналист года по версии журнала GQ Илья Азар в рамках проекта Лениздат.Ру «Интервью об интервью» рассказал после диалогов "Открытой библиотеки" о том, почему Виталий Милонов более комфортный собеседник, чем Елена Исинбаева, как задавать вопросы единороссу и Навальному и что делать, если собеседник врёт.

Вы уже привыкли к тому, что вас считают лучшим интервьюером страны?

– И это, и то, что GQ мне выдал премию как журналисту года в России, меня по-прежнему смущает. И то, что вы обращаетесь ко мне как эксперту по вопросу «Как брать интервью» – всё это несколько странно. Никакой специальной теории на эту тему у меня нет. Интервью сделать проще, чем большую статью или очерк, а кликают его чаще. Самое сложное в интервью – это договориться о нём, если ваш собеседник не Венедиктов или Немцов. Суть интервью – задать все нужные вопросы и не терять нить разговора. Ничего тут сложного нет.

– Должен ли интервьюер провоцировать своего собеседника?

– Я скажу ужасную банальность: главное, чего не должен делать интервьюер – это выставлять на первый план себя. Когда, скажем, вопрос длиннее ответа. Ещё бывает, задавая вопрос, истории какие-то начинают вспоминать – вот этого быть точно не должно. Что касается провокации, то если я иду к Навальному, то я задаю ему вопросы как нашист или человек, которому не нравятся его националистические взгляды. Если иду к представителю «Единой России» – то буду задавать вопросы как либерал, с элементами демшизы даже (Хотя, видимо, это бесполезно, потому что единороссы неспособны говорить что-то самостоятельно, у них один текст на всех, и Милонов или депутат Государственной Думы Евгений Фёдоров – исключения). И тогда собеседники заводятся, начинают горячиться. Если это провокация, то так провоцировать можно.

– Что делать, если ваш собеседник врёт?

– Дать ему высказаться. Если сразу можете возразить, скажите: вот же есть цифры, факты, которые сказанное вами опровергают. Если нет – ничего страшного. Люди не идиоты, разберутся. Однажды вышло мое интервью с Арамом Габреляновым, и меня атаковали потом: дескать, он говорил прямую неправду, а ты его не поправил, не остановил. Но я же не могу приходить на разговор с распечатками и горой справочников. К тому же никто не мешает вам дать при публикации сноску о том, как обстоят дела на самом деле. Конечно, это тоже не всегда уместно: получается, ты полемизируешь с человеком, который не может тебе возразить. Всякий раз всё решается индивидуально.

-Вы как-то сказали, что вам нравится брать интервью у мудаков...

– Ну не у мудаков, а у людей, которые своими экстравагантными взглядами вызывают у многих раздражение и отторжение. Мне нравится брать интервью у людей, мне не близких по взглядам. С ними интереснее. С Сергеем Адамовичем Ковалевым столкновения не произойдёт, это получится интервью обо всем хорошем. К тому же портретное интервью – не мой профиль, я стараюсь брать интервью по конкретному поводу на злобу дня. Очень жаль, что не поговорил в своё время с Валерией Новодворской. Для себя, без всякого информационного повода – хотел бы с Горбачевым поговорить. Понятно, что он ничего нового не скажет, но мне бы хотелось в личной беседе понять мотивацию этого человека.

Вы начинали как журналист в «Советском спорте», но ваших интервью со спортсменами я не видел. Вас не интересуют феномен спорта, спортсмены как собеседники?

– В «Советском спорте» это была студенческая подработка, редактором на ленте новостей. У спортсменов брать интервью не очень интересно: «Мы сегодня выиграли, потому что сумели собраться». «Мы проиграли, но в следующий раз постараемся победить» – всё довольно предсказуемо. Я брал для журнала «Секс в большом городе» по заказу Ксении Собчак интервью у Елены Исинбаевой. Она уходила от любого мало-мальски острого вопроса, даже про волгоградского губернатора отказывалась говорить, хотя до этого критиковала его: «Я говорю только о позитиве». Странное получилось интервью. В этом смысле Милонов гораздо более комфортный собеседник.

Вы как-то сказали, что более всего вам хотелось бы сделать интервью с Путиным и Стрелковым. О чём бы вы их спросили?

– У Стрелкова интервью брать уже не хочу – тогда было ощущение, что он смертник, а сейчас он превратился в поп-персонажа – уже не интересно. Че Гевара тоже со временем превратился в поп-персонажа, но он сначала хотя бы победил. К Путину у меня одного конкретного вопроса нет. Я задал ему вопрос на пресс-конференции про Болотное дело в 2012 году, спросил, как это возможно, что Евгения Васильева, которой предъявлен миллиардный ущерб, находится под домашним арестом, а полуслепой человек, ничего не укравший – сидит в СИЗО. Путин ответил в том духе, что митинговать можно, но только не ментов бить. И на следующий день ещё одному человеку по «Болотке» было переквалифицировано обвинение в нападении на сотрудника правоохранительных органов. Может, своим вопросом я положение человека только усугубил. Конечно, мне хотелось бы поговорить с человеком, принимающим главные решения в стране в течение пятнадцати лет. Понятно, что мое интервью с Путиным, если и произойдет, будет долгим, но, думаю, вряд ли это возможно, пока он у власти.

Самое неудачное интервью своё можете вспомнить?

– Я всегда недоволен своими интервью. Когда текст готовишь к печати, всегда думаешь: а, здесь надо было про это спросить, здесь додавить и т. д. Например, провальным было интервью с Маргаритой Симоньян. Она завела свою пластинку заученную, и так и шпарила, как она умеет это делать. Она же привыкла постоянно отбиваться от нападок, находиться всё время в состоянии обороны. Дискутировать с нею было невозможно, и в итоге получилось, что я оказался подставкой для диктофона, чтобы она рассказала, как Russia Today прекрасна.

Сергей Князев

Теги:  навальный