Работа Лины Зерновой показывает, какую силу может иметь журналистское слово. За более чем 40 лет в журналистике ей не раз удавалось привлечь внимание общественности к серьёзным экологическим проблемам. И хотя решить получалось не каждую из них, некоторые истории всё же заканчивались победой.
У Зерновой накопилась коллекция всевозможных журналистских наград — как российских, так и зарубежных. Уже много лет она является сопредседателем петербургской Ассоциации экологических журналистов и членом правления Ассоциации экологических журналистов России, а также экспертом комиссии по экологии петербургского парламента.
Однако смыслом своей работы Лина по-прежнему считает возможность публично говорить об экологических бедах и быть услышанной. По ее мнению, с каждым годом люди в России всё больше интересуются экологией и начинают понимать, насколько это важно.
Лина родилась и выросла в Казахстане, где закончила школу. В 18 лет приехала в Петербург (тогда Ленинград) поступать в Политехнический институт. Поступила, выучилась на инженера по специальности «техника высоких напряжений» и осталась в городе на Неве.
— Технический вуз вправляет человеку мозги, дает основу логического мышления. Но на самом деле я в себе изначально не разобралась, потому что я все время мечтала о журналистике, — признается Лина.
Её самоопределение происходило в те годы, когда все молодые люди делились на «физиков и лириков». Тогда физика казалась девушке романтичной и безумно притягательной — в школе Зернова получала по этому предмету «пятёрки» и хорошо разбиралась в нём, поэтому решила поступить в технический вуз.
Но в итоге, проработав восемь лет в Научно-исследовательском технологическом институте им. А. П. Александрова в Сосновом Бору, Лина бросила «электроны и протоны» и ушла в местную газету «Маяк». Поняла: журналистика — то, что ей надо. В начале 90-х Зернову пригласили на работу в петербургскую газету «Смена».
Сначала Лина писала о различных социальных проблемах, которые её трогали. Среди тем была и экология. После первой одержанной победы это направление стало для Зерновой основным.
Фото: Лина Зернова / предоставлено журналисткой
На третий год своей работы в «Маяке» журналистка написала материал, который помог защитить от вырубки парк «Белые пески» в Сосновом Бору. Парк существует до сих пор.
— «Белые пески» — это великолепный массив из вековых сосен на реликтовых дюнах в центре города. Благодаря нему строящийся «атомград» и получил свое название Сосновый Бор, — рассказывает Лина. — Этот зеленый массив является, на мой взгляд, константой города, его смысловой точкой.
В марте 1987 года ВНИПИЭТ (в то время — Всесоюзный научно-исследовательский институт проектирования энергетических технологий) собрался построить новый микрорайон на месте природного парка. На макете микрорайон выглядел крайне эффектно, институт надеялся получить за него Госпремию.
— Буквально на крике отчаяния я написала материал «Быть или не быть «Белым пескам»?, — вспоминает журналистка. — На следующий день в городе начались митинги. В стране шла перестройка, у коммунистов глаза выходили из орбит: как это так?! На календаре не 1 мая, не 7 ноября, а народ поперся на митинги! С импровизированных трибун люди говорили не языком партийных лозунгов, а по-человечески: зачем рубить эти сосны? Давайте их сохраним!
Руководство города обратилось за помощью в Ленинградский обком партии. Тот прислал в Сосновый Бор корреспондента «Ленинградской правды» Игоря Сидорова, который должен был разобраться в ситуации. Партийные руководители ждали поддержки главного печатного органа.
— Мы с Сидоровым ходили по этому парку, я ему все рассказывала, — продолжает Лина. — А через 10 дней вышел материал Сидорова в поддержку газеты «Маяк» и жителей Соснового Бора. В итоге, после нескольких месяцев ожесточенной борьбы, в ходе которой ставился вопрос и о моей профнепригодности, своих должностей лишились первый и второй секретари Горкома партии, а также председатель исполкома. Проект ВНИПИЭТа не был утвержден, а «Белые пески» были спасены. С этого и началась моя экологическая тема.
Другая статья Зерновой помешала запуску бериллиевого производства в Сосновом Бору. В начале 90-х годов в городе хотели построить бериллиевый завод. Проект вызвал серьёзное общественное недовольство. Главная причина — высокая токсичность бериллия и вред для здоровья жителей. Завод не построили.
— Я не хочу приписывать себе все заслуги, — подчеркивает Лина. — Обычно мы работали командой — в городе-атомщике жители всегда отличались высокой гражданской активностью. Общими усилиями не дали построить в городской черте пункт по захоронению радиоактивных отходов (ПЗРО). Это был авантюрный проект «Росатома», который собирался на берегу Финского залива, в обводненных грунтах, по соседству с городскими улицами захоранивать радиоактивные отходы. Причем не только свои, но и из других российских регионов.
Если перечислять всё, то можно написать книгу о том, сколько экологических опасностей удалось предотвратить Зерновой и её единомышленникам. Трудно не заметить, что Лина часто вступала в борьбу с неравными соперниками. Порой неравенство сил было критическим. Но журналистку это не останавливало. Зернова говорит, что в своих материалах опирается на документы, мнения экспертов, показания свидетелей, поэтому чувствует себя уверенно. Тем не менее, случались моменты, когда требовалась смелость.
Один из ярких примеров — участие Зерновой в закрытии полигона химических отходов «Красный Бор» (самый крупный на Северо-Западе объект для размещения и хранения промышленных токсичных отходов). Изначально полигон задумывался как временная площадка, но стал постоянно действующим объектом.
— В 2013 году мне позвонил Крупнов Олег Рэмович — заместитель председателя Комитета по природопользованию правительства Петербурга, предложил поговорить тет-а-тет, — рассказывает Лина. — Мы с ним встретились в пустом ресторане, только помощник Крупнова сидел через несколько столиков. Олег Рэмович рассказал о том, что полигон «Красный Бор» превращен в черную дыру для вывода бюджетных средств. С 1995 по 2013 год в строительство перерабатывающего завода вложили более 3 миллиардов рублей — по тем временам космические деньги. Но его так и не построили. И каждую весну и осень, в моменты паводков и дождей, СМИ сообщали о том, что котлованы скоро переполнятся, и хранящаяся под открытым небом «химия» через реку Ижора хлынет в Неву. Ниже по течению находится водозабор Водоканала. По этой причине обсуждался вопрос об очередной порции инвестиций в безопасность полигона. Крупнов всё это знал, он сказал: «Я предоставлю вам все документы, давайте сделаем разгромный материал, прикроем эту лавочку».
Лина согласилась. А через три дня после этого разговора Крупнов умер загадочной смертью.
— У него, — продолжает Зернова, — здорового, могучего мужика, бывшего подводника, фонтаном хлынула кровь изо рта, ушей и носа. Помощник мне намекнул, что это, скорее всего, было отравление. И добавил: «Вы подумайте, стоит ли вам трогать эту тему…». И я действительно впала в ступор: может, и вправду не писать? Вдруг и со мной разберутся?.. А потом взяла такая обида за Олега Рэмовича, обуяло такое зло и чувство протеста, что за несколько дней я написала материал «Химический Чернобыль стартовал».
После выхода этой статьи местные жители поехали на полигон взять пробы воды из Магистрального канала, вытекающего с территории предприятия (раньше туда боялись приближаться — полигон по периметру охраняли вооруженные до зубов люди). Позвали газетчиков и телевизионщиков. Смелый шаг журналистки пробил брешь в стене страха — в Петербурге началась большая кампания в СМИ против нарушений на опасном объекте. Текст Зерновой был опубликован в ноябре 2013 года, а в январе 2014-го органы власти приняли решение закрыть полигон «Красный Бор». Сейчас там идут работы по рекультивации территории и устранению нанесенного ущерба.
Лина не соглашается с тем, что экология вошла в ее жизнь как случайность:
– «Зеленая» тема меня влекла всегда, – говорит журналистка. – На мой взгляд, экологический аспект – основа основ человеческого бытия. Политика, экономика, социология - вторичны. Представьте картинку: сидим мы с вами на ветке, спорим, бьемся, что-то доказываем друг другу. Но в какой-то момент она хрустнула и - все мы в бездне… Смысл-то в этом! Планета теряет свою устойчивость и это самая главная тема. Общество не может пока понять всей серьезности положения. А надо обратить взоры, как угрожающе раскачивается климатический маятник, гибнут животные и целые экосистемы. Мы не спрячемся от этих изменений в своих домах. Ведь они могут остыть и разрушиться. Природа сигнализирует: «Остановитесь»! А мы не слышим, погрязнув в своем информационном шуме. Мне хочется своими материалами донести до людей мысль о серьезности ситуации: люди, очнитесь, давайте будем думать о том, как спасать общий дом…
Фото: Лина Зернова / предоставлено журналисткой
Светлана Кузнецова
Бесконечное сражение за чистую воду
Нынешним летом уровень Ладожского озера упал почти на метр, в результате местами вода у побережья приобрела ярко-зеленый цвет. Впервые управление Росприроднадзора по Петербургу и Ленобласти объявило о закрытии ладожских пляжей во Всеволожском районе по санитарно-гигиеническим соображениям — купаться там было опасно для здоровья. Если учесть, что петербургская агломерация берет воду из Невы, вытекающей из Ладоги, а Всеволожский водозабор расположен на ладожском мелководье, то вопрос о качестве питьевой воды обретает новый ракурс.
Самое время вспомнить о проекте «Новоладожского водовода», разработанного еще 18 лет назад учеными и инженерами Северной столицы. Авторы проекта предлагали брать воду из озерной глубины, где она до сих пор прозрачна и чиста.
Что случилось с Ладогой?
Изменение уровня воды в Ладожском озере — процесс циклический.
— Почвы на водосборе Ладоги этой зимой промерзли меньше, чем в прошлые годы, — поясняет доктор географических наук, профессор ЛГУ им. А.С. Пушкина, директор Института озероведения РАН Владимир Анохин. — При таянии снега весной талая вода ушла в землю, питая подземные водоносные горизонты. А половодье было малообъемным. Соответственно, поступление воды в Ладогу из основных притоков — Вуоксы, Свири, Волхова и других рек — в течение весны-лета серьезно уменьшилось. Отсюда и снижение уровня воды на 90 см.
По данным ученых, подобные низкие уровни наблюдались в Ладожском озере в 1921, 1942, 1973 и 2003 годах.
Фото директора Института озероведения РАН Владимира Анохина
Уменьшение объема воды сыграло роль в активизации жизнедеятельности водорослей. «Усыхание» водоема создает пусть и очень небольшой, но эффект роста концентрации питательных веществ, поступающих в водоем со стоками рек. То есть количество воды уменьшилось, а поступление загрязнений осталось прежним. По данным специалистов Института озероведения, один только Волхов ежегодно выносит в Ладогу до 3 тысяч тонн фосфора и до 20 тысяч тон азота. А эти биогенные вещества — излюбленное лакомство водорослей, которые растут на такой подкормке, как на дрожжах.
Фото: обмелевшая Ладога / Лениздат.Ру
Фото: обмелевшая Ладога / Лениздат.Ру
Так или иначе, но этим летом вода в ряде районов Ладоги была ярко зеленого цвета — явный признак цветения сине-зеленых водорослей. По данным ученых, в Ладожском озере обитает 38 видов сине-зеленых. Сине-зеленые называют еще цианобактериями. Это одни из древнейших организмов на Земле, их останки возрастом более 3,5 млрд лет обнаружены в скальных породах самых разных уголков нашей планеты. Продуктами жизнедеятельности некоторых видов цианобактерий являются цианотоксины — опасные для человека и животных вещества. Цветение цианобактерий может приводить к заморам рыбы и загрязнению воды.
— Цианобактерии живут в приповерхностном слое воды до глубины 4−6 м, — объясняет Владимир Анохин. — При прогреве воды летом они интенсивно развиваются, что и приводит к повсеместному «цветению» воды. Прогрев больше на мелководьях, поэтому и «цветение» там интенсивнее. Традиционно ареалами наиболее очевидного развития цианобактерий на Ладоге считаются центр и юг озера, прибрежные зоны, заливы.
Нужно учитывать, что Нева берет свое начало именно в южной — мелководной части Ладоги, глубины которой в районе Шлиссельбурга колеблются от одного до двух метров. А учитывая летнее обмеление — и того меньше. При этом 98% воды, подаваемой в дома петербуржцев — это очищенная вода из Невы.
Фото директора Института озероведения РАН Владимира Анохина
Нева неважного качества
Качество невской водицы уже давно является для специалистов притчей во языцех. Невский поток, вытекающий с мелководья, подхватывает донные отложения с солями тяжелых металлов, органикой, нефтепродуктами и другими осадками, скапливающимися на дне уже отнюдь не девственно чистой Ладоги.
К этому следует добавить смываемые по течению реки с сельхозполей удобрения и пестициды, с автомобильных трасс — нефтепродукты и соединения свинца. Расположенные вдоль Невы коттеджные поселки и СНТ нередко направляют канализационные стоки прямо на природные ландшафты, откуда они попадают в Неву. Свою лепту вносят находящиеся в не лучшем состоянии канализационные сооружения населенных пунктов Ленобласти. А еще влияют такие факторы, как судоходство, промпредприятия, аварийные ситуации с разливами нефти.
Санитарные врачи из года в год констатируют: состояние Невы, как поверхностного источника хозяйственно-питьевого водоснабжения, вызывает тревогу. По данным Межрегионального управления Росприроднадзора Петербурга и Ленинградской области, в 2023, 2024, 2025 годах количество проб невской воды, не соответствующих нормативам по санитарно-химическим показателям, составляло 75,5%, 77,8%, 51,8% (соответственно). А по микробиологическим показателям за те же годы не соответствовало 92,5%, 90,7% и 87% проб (соответственно).
— Водоканалам Петербурга и Ленобласти стоит немалых усилий и средств довести такую воду до питьевого качества, — говорит член постоянной комиссии по экологии и природопользованию Законодательного собрания Ленобласти Николай Кузьмин. — Увеличиваются ступени очистки воды, применяется масса флокулянтов, коагулянтов, реагентов, что является весьма дорогим удовольствием. Вместе с тем микроскопические — следовые — количества этих веществ остаются в очищенной воде, что сказывается на ее качестве. Думаю, что цветение сине-зеленых водорослей также внесло свою лепту в снижение качества питьевой воды.
Фото депутата ЗакСа Ленобласти VI и VII созывов Николая Кузьмина
Если в пятимиллионном Петербурге водопроводная инфраструктура находится еще в приемлемом состоянии (хотя в ее составе немало старых труб, прежде всего — в историческом центре города), то в прилегающих к мегаполису районах Ленинградской области водоводы в откровенно аварийном состоянии.
— Наибольшее количество жалоб на воду из-под крана поступает от населения Ломоносовского и Гатчинского районов, — продолжает Николай Кузьмин. — Большой невский водовод, сооруженный в конце 60-ых годов, сильно изношен: изнутри оброс водорослями, заилился, местами просто прогнил. Понятно, почему жители жалуются на гнилостный запах и желтый цвет воды. К тому же из-за аварий происходят постоянные отключения и перебои с водоснабжением. Словом, имея под боком самый большой запас пресной воды в Европе, мы попросту его не используем, что считаю неправильным.
Фото депутата ЗакСа Ленобласти VI и VII созывов Николая Кузьмина
Из ладожских глубин
Как пояснил Николай Кузьмин, в конце нулевых годов правительство Ленинградской области решилось на строительство водовода прямо из Ладоги с заменой изношенных магистральных водопроводных труб на новые.
Есть документальное свидетельство такой инициативы. 21 октября 2008 года правительство Ленинградской области приняло Постановление № 322 «О Генеральной схеме водоснабжения и водоотведения на территории муниципальных образований Всеволожский муниципальный район, Ломоносовский муниципальный район, Гатчинский муниципальный район и Тосненский район Ленинградской области» (на основе строительства Новоладожского водовода и существующего Невского водовода).
Генеральная схема водообеспечения и водоотведения ЛО
Данный проект, способный напоить по-настоящему чистой водой более 6 млн человек — жителей Санкт-Петербургской агломерации, и вдобавок предусматривающий систему очистки канализационных стоков, разрабатывался под руководством Вячеслава Терентьева, доктора технических наук, академика РАЕН, академика РЭА, бывшего заместителя генерального директора по науке и техническому перевооружению ГУП «Водоканал Санкт-Петербурга». Терентьев и сегодня продолжает работать.
— В 2008 году из-за сложившегося дефицита питьевой воды Петербург уведомил о прекращении с 2009 года выдачи технических условий на присоединение абонентов районов Ленобласти, прилегающих к городу, а с 2011 года — о прекращении подачи воды и приема сточных вод, — рассказывает Вячеслав Терентьев. — В дефиците могли оказаться пять районов Ленобласти: Всеволожский, Кировский, Тосненский, Гатчинский и Ломоносовский.
Фото руководителя проекта «Новоладожский водовод» Вячеслава Терентьева
Именно в тот момент руководство Ленобласти обратилось к Терентьеву с предложением возглавить работы по созданию системы водоснабжения для пяти примыкающих к городу районов. Для реализации проекта было создано ООО «Леноблводоканал», директором по развитию которого и стал Вячеслав Иванович. К научно-исследовательским работам были привлечены крупнейшие профильные НИИ Петербурга, команда профессиональных проектировщиков.
— У побережья, особенно в районах промобъектов и населенных пунктов ладожская вода была загрязнена уже тогда, — вспоминает Терентьев. — Но в отдалении от берегов, на глубинах, она остается чистой — ее можно пить безо всякой очистки. Поэтому мы предложили забирать воду не из Невы, а из Ладоги. В нашем проекте воду предлагалось брать с глубин 12−14 метров, в трех километрах от берега с помощью модульной насосной станции платформенного типа.
Схема забора воды с помощью вододобывающей платформы
Новоладожский: готовность № 1
Уже через четыре месяца концепция Новоладожского водовода была готова. Согласно Генсхеме, к ладожской воде сначала подсоединялся Всеволожский район, а затем вышеупомянутые четыре района Ленобласти. Чистейшая вода должна была поступать потребителям по новым трубам — их планировалось уложить как вместо старых в уже существующих «коридорах», так и во вновь создаваемых. А поскольку Новоладожский водовод, согласно проекту, охватывал внешним полукольцом Петербург, пришла идея снабдить ресурсом и мегаполис. Для подачи чистой воды петербуржцам достаточно было организовать соединяющие перемычки между новым водоводом и действующими городскими сетями.
— К весне 2009 года была проведена огромная работа по реализации проекта, — рассказывает Вячеслав Терентьев. — В частности, гидрогеологические, гидрохимические, гидробиологические изыскания, предпроектные и конструкторские проработки островной насосной станции, разминирование места посадки водозаборной платформы, а также подводной трассы длиной в три километра, по которой трубопроводы должны были пойти к берегу. Осуществлены изыскания «коридоров» для водоводов по Всеволожскому району, причем с официальным утверждением землеотводов.
Совместно с ЦКБ морской техники «Рубин» Игоря Спасского, проектировавшего газо-нефтедобывающие платформы для арктического шельфа, команда Терентьева разработала Ладожскую платформу с учётом штормовой и ледовой нагрузки. По надежности она не уступала знаменитой «Приразломной» в Баренцевом море.
Фото: обмелевшая Ладога / Лениздат.Ру
В целом разработчики представили организационно-техническую концепцию Новоладожского водовода. Появился проект, который кардинальным образом поднял бы качество водообеспечения Санкт-Петербургской агломерации на новый уровень. Более шести миллионов человек, получив кристально чистую воду, смогли бы оценить роскошь соседства с самым крупным пресноводным водоемом Европы.
Генеральная схема также предусматривала создание современной сети канализационных коллекторов с четырьмя канализационными очистными сооружениями на территории Ленобласти.
— Нашим коллективом полностью был разработан проект очистных сооружений на 50 тысяч кубов в сутки и коллекторов для канализования Мурино, Кузьмолово и Новодевяткино, — говорит Терентьев. — Но проект так и не был реализован. Сегодня, когда смотрю какие сбросы продолжают загрязнять реку Охту, превращенную в отстойник, не нахожу ответ на вопрос: почему при готовом техническом решении рукотворно создается серьёзнейшая экологическая проблема?
Как и любой проект, Новоладожский водовод был финансово просчитан. Проектирование и строительство с водозабором в акватории Ладожского озера для обеспечения водой пяти районов Ленинградской области оценивалось в 116,5 млрд руб. (по предварительной прогнозной оценке 2010 года к 2015).
Чтобы оценить, много это или мало, заглянем в документ «Основные положения Отраслевой схемы водоснабжения Санкт-Петербурга на период до 2015 года с учетом перспективы до 2025 года». Суммарные затраты на период с 2010 по 2025 гг. на реализацию мероприятий по развитию системы водоснабжения Санкт-Петербурга оценивались в 131,972 млрд руб. в ценах 2007 года. И это с учетом того, что базовая инфраструктура системы водоснабжения города существует и эффективно функционирует. Подсоединение города к ладожской воде потребовало бы гораздо меньших вложений. А затем и уменьшения средств на водоподготовку — для ладожской воды четыре степени очистки просто не требуются.
Фото: обмелевшая Ладога / Лениздат.Ру
Второй источник
Почему же столь привлекательный проект не был осуществлён и мы с замиранием сердца вынуждены следить за снижением уровня Ладожского озера? Ответ прост: постановление правительства Ленобласти о строительстве Новоладожского водовода было подписано в 2008 году губернатором Валерием Сердюковым. А пришедший ему на смену в 2012 году губернатор Александр Дрозденко, по-видимому, счел проблему водоснабжения региона не актуальной. Так или иначе, но, по словам разработчиков, в первой половине 2012 года проект начал спускаться на тормозах.
— Хотим мы того или нет, однако Петербург и область обречены перейти на второй источник водоснабжения, — убежден Вячеслав Терентьев. — Качество воды в Неве со временем будет только ухудшаться. Водоканал Петербурга, вольно или невольно, обречён на бесконечное сражение за безопасность питьевой воды в условиях снижения качества «сырья» в Неве. Причем за большие бюджетные деньги. Мы же предлагаем современную, надёжную и безопасную во всех отношениях систему водоснабжения с перспективой снижения эксплуатационных затрат.
Фото: обмелевшая Ладога / Лениздат.Ру
Любопытный момент: в соответствии с рядом государственных нормативных актов, система питьевого водоснабжения Петербурга должна иметь не менее, чем два независимых источника. В частности, об этом говорится в Концепции Генеральной схемы водоснабжения Петербурга на период до 2025 г. с учетом перспективы развития до 2025 г., а также в Постановлении Правительства города от 11 декабря 2007 г. «Об отраслевой схеме водоснабжения». Причем во всех документах в качестве основного источника указывается Ладожское озеро. А главное — постановление правительства Ленобласти о строительстве Новоладожского водовода, подписанное в 2008 году, до сих пор никто не отменял…
Справка
Впервые идея использования Ладожского озера как источника водоснабжения Петербурга и его пригородов возникла еще в 1911 году. Об этом свидетельствует «Проект «Ладожский водовод» городской исполнительной комиссии по сооружению канализации и переустройству водоснабжения С.-Петербурга от 15 ноября 1913 г. В документе указывается: «На С.-Петербургское городское общественное Управление возложена обязанность переустроить водоснабжение в видах доставления населению в надлежащем количестве воды, удовлетворяющей современным требованиям общественной гигиены». Осуществлению проекта помешали сначала Первая мировая война, затем — революционные события 1917 года, а в 30-ые годы, когда построить водовод из Ладоги планировало уже советское руководство — Вторая мировая война.
Лина Зернова
Материал подготовлен и размещен на средства гранта Санкт-Петербурга.