Мнения /
Интервью

15 мая 2014 11:31

Геннадий Орлов: Спортивная журналистика позволяет разговаривать с кем хочешь

Геннадий Орлов: Спортивная журналистика позволяет разговаривать с кем хочешь

Знаменитый телекомментатор в беседе с Лениздат.ру - о том, чем предварять «плохие вопросы», что спрашивать в блиц-интервью и как помогает в работе доброта.

- Геннадий Сергеевич, как вы относитесь к самому жанру интервью?

- Это основа основ, это главная часть работы журналиста, в какой бы области он ни трудился: будь то культура и искусство, политическая журналистика или спорт, как у меня. Даже если вы о ком-то хотите написать очерк, дать портрет человека – надо же с этим человеком сначала поговорить.

Когда я начинал как журналист в ленинградской газете «Строительный рабочий», я пытался сделать своих собеседников красивыми. Рассказывая о тренерах и футболистах, я искал и вставлял в текст какие-то эффектные цитаты, лакировал их речь… Через некоторое время понял, что делать этого всё же не стоит. Во-первых, это нечестно, во-вторых, интереснее же увидеть человека таким, какой он есть.

- У вас не возникало конфликта интересов при работе над интервью? С одной стороны, есть чисто профессиональный большой соблазн вытянуть максимальное количество информации, задать как можно больше острых, неудобных вопросов. С другой – нельзя и обмануть доверие человека, который откровенен с вами, тратит на вас время своей единственной жизни…

- Это очень серьезная проблема. В советской журналистике это решалось само собой. Вопросы - особенно в прямом эфире – задавали согласованные, только те, которые располагают к позитиву. Дело не только в цензуре, предписывавшей бесконфликтность. Тогда берегли героев спорта, выдающегося футболиста не спрашивали: что же ты жену-то бросил? Сейчас – наоборот, другая крайность, появились ребята, которые своей специализацией делают как раз «плохие вопросы».

Мне случается говорить вещи, которые могут человека расстроить или смутить, но я всегда предупреждаю, так сказать, готовлю собеседника: «Извините, я сейчас задам вопрос, который вам может быть неприятен». Но парадокс: чем острее вопрос, тем, как правило, интереснее ответ. Конечно, вопрос должен быть корректно сформулирован, он должен быть выверен, основан на подтвержденных фактах, а не на сплетнях. Человек, когда сталкивается с таким вопросом, изыскивает внутренние резервы, мобилизуется и выдает очень интересные и яркие ответы. Ищет, как что-то можно оправдать или объяснить. Возникает драматургия.

геннадий орлов3.jpg

- У вас есть рецепт, как общаться с героем, если тот по каким-то причинам вдруг неприятен?

- Я не могу вспомнить таких людей. Я всегда отношусь к своему герою с уважением – иначе я бы не стал брать у его интервью. К счастью, спортивная журналистика позволяет общаться, с кем хочешь. Но увы, за ростом зарплат в спорте – в первую очередь в футболе – не поспевает рост общей культуры. Многие отечественные футболисты отказываются от интервью, закрываются. Надо сказать, в индивидуальных видах спорта люди ведут себя по-другому. Конькобежцы, легкоатлеты – с удовольствием отзываются на просьбы журналистов.

Индивидуальные виды спорта заставляют их представителей над собой работать. С 1978 по 1986 год я был ведущим комментатором плавания на Центральном телевидении. Тогда костяк сборной в этом виде спорта составляли ленинградцы: Сальников, Крылов, Богданова – человек десять, выступавших на мировом уровне. И глава спортивной редакции Гостелерадио Александр Иваницкий попросил меня взяться за плавание. Мне очень помог Сергей Михайлович Войцеховский, тогда главный тренер сборной Союза, отец олимпийской чемпионки Елены Войцеховской, известного ныне журналиста, превосходного, кстати, интервьюера. Пловцы были красивые открытые ребята, я с ними прекрасно общался, взял много интервью.

- Хоккей, как и футбол, тоже командный вид спорта, однако с хоккеистами, в отличие от игроков футбольных команд вы, судя по всему, много и охотно работали…

- Вы правы. Валерий Харламов, Володя Петров, Слава Быков, Саша Якушев, Борис и Евгений Майоровы - все они беседовали со мною. Боря Михайлов так и просто мой друг. Только с Фирсовым были трудности: он был ещё тот оратор. Но это решаемая проблема. Все они ребята непростые, но их надо понимать, подобрать ключик.

Нынешние футболисты в этом смысле самые трудные.

- Как вам удавалось «подобрать ключик»? У вас есть какой-то универсальный рецепт?

- Человека нужно просто расположить к себе. Видимо, в наследство от родителей мне досталось такое качество, как доброжелательность.

- Ваши гости в студии всегда к вам расположены, они открыты, у них нет мандража, зажима, даже когда вы задаете им сложные вопросы…

- Мы же общаемся перед записью, я разговариваю с человеком, готовлю его к эфиру. Я знаю своих собеседников, изучаю их биографию, интересуюсь их проблемами, знаю предмет разговора. Я сам всегда готовлюсь к передаче, будь то репортаж или интервью. Кроме того, важно говорить с людьми с улыбкой.

геннадий орлов1.jpg

- Когда ваш товарищ во время футбольного репортажа берет интервью у бровки, вы нередко его хвалите: «Спасибо, хорошее интервью»? Это просто этикетная формула, способ подбодрить коллегу?

- Нет. Блиц-интервью – особый жанр. Нужно так сформулировать вопрос, чтобы тренер или игрок в трех-четырех предложениях объяснил то, что происходит на поле, сказал, в чём причина удачной или неудачной игры. Если это получается – значит, журналист внимательно смотрел матч, задал верный вопрос, а не просто произнёс: «Ну, как оно вообще?»

– Кто из тех, кто работает в жанре интервью, вам нравится и не нравится?

- Познер, конечно, в плане авторитета - номер один. И гражданская его позиция мне импонирует, и профессиональная компетентность, и общая эрудиция. Очень интересен Ваня Ургант. Он потрясающий импровизатор, непонятно, правда, насколько его хватит, это же не так просто – рождать шутки из ничего. Василий Уткин очень интересно работает и в кадре, и на радио.

То, что делают Владимир Соловьев, Дмитрий Киселев, Петр Толстой, мне кажется, является сознательной игрой на понижение. Владея всеми навыками нашей профессиями, они, к сожалению, сознательно пренебрегают ее общепринятыми стандартами и нормами, в частности, навязывают свое мнение, не дают высказаться...

Соловьев просто ведет себя как мессия, обладающий монополией на истину. Я не могу понять, зачем люди к нему на передачи ходят? Чтобы над ними издевались? Думают, что они станут популярными, если над ними в кадре зло иронизировать будут?

Разве в Германии, Финляндии, Англии, Японии, Китае грубо прервут человека, который интервью дает? Нет, пожалуйста, высказывайтесь. Вспомните недавнюю беседу Познера с Александром Дугиным, который говорил чудовищные совершенно вещи, откровенно людоедские! Владимир Владимирович не прерывал его.

Мне очень нравится, как работают некоторые ребята на «НТВ Плюс», но в целом нашему телевидению не хватает общей культуры, в том числе у тех, кто работает в жанре интервью. Впрочем, это проблема общества в целом.

геннадий орлов2.jpg

- Сложнее работать для ТВ или печатной прессы?

- Работая для печати, можно расслабиться, телевизионный прямой эфир требует предельной концентрации, слово не воробей, вылетит – не поймаешь. Газета может скрыть недостатки человека: гордыню, фанаберии, комплексы, а телевизионная камера – очень честный инструмент, про человека сразу станет все понятно. В том числе и про журналиста. У нас есть один спортивный корреспондент. Так его собеседник вообще не интересует, он собою любуется, когда интервью берет, в камеру смотрит, а не на спортсмена.

- А есть ли какой-то проект, которым вы особенно гордитесь?

- Пик моей работы в жанре интервью – это разговоры с великим хоккейным тренером Анатолием Владимировичем Тарасовым, я записал тридцать часов бесед с ним, на основе которых мы с режиссером Эмилем Мухиным сделали фильм «Хоккей Анатолия Тарасова», три серии по пятьдесят три минуты. Это было моей самой большой удачей, я столько узнал нового про тренерскую профессию, вообще про спорт, несмотря на то, что и сам всю жизнь в спорте, и отец мой был футбольным тренером.

- Кто из ваших героев произвел на вас наибольшее впечатление?

- Таких людей очень много. Я же всех лучших знал: Тарасов, Бесков, Лобановский, Вячеслав Платонов, Герман Семёнович Зонин. Отец Владимира Кондрашина был пространщиком в бане, простыни выдавал, а Владимир Петрович стал выдающимся тренером. Поражал масштабом личности Борис Аркадьев, создатель знаменитой «команды лейтенантов» ЦДКА, тренер футбольной сборной на Олимпиаде в Хельсинки 1952 г. И он, и его брат, заслуженный тренер СССР по фехтованию Виталий Александрович, были людьми уникальной эрудиции. Я помню, как Йохан Кройф на пресс-коференции свободно отвечал на вопросы на четырех языках…

Всеволод Михайлович Бобров подкупал своей добротой. Он был настолько щедро одарён и как игрок, и как тренер, что ему в голову не приходило как-то самоутверждаться за чужой счет. Он абсолютно доверял игрокам, не контролировал их, не «пас», наоборот, говорил: «Ну выпейте, если хотите». И ребята никогда его не подводили. Гениальный был человек.

Я был знаком с потрясающими людьми. Огромное счастье, что я так угадал с профессией.

Сергей Князев